Вячеслав Манягин - официальный сайт писателя

Доныне досужим читателем известия античной древности русского этноса воспринимаются как неловкая попытка «примазаться» к славе народов «исторических». Меж тем, это мнение — непререкаемое для воспитанных советскими и российскими школьными учебниками, — вполне противоречит существующим и доступным материалам о прошлом нашего народа. Эти материалы настолько обильны, что позволяют — при общей неразработанности этого вопроса в науке последних двух веков — одновременно сосуществовать нескольким схемам многотысячелетнего исторического прошлого Руси. Объяснения охватывают сумму фактов, добытых вспомогательными дисциплинами (археология, археография, кодикология, лингвистика).
 Одна из таких моделей представлена на страницах новой книги московского писателя и исследователя Вячеслава Геннадьевича Манягина (сайт писателя находится по адресу: www.manjagin.ru). В связи с выходом новой книги, мною было задано ему несколько вопросов.

Р.Ж. Вячеслав Геннадьевич, о чем Ваша книга?

 В.М. Любой народ на Земле имеет своих предков, ведет родословную из глубокой древности. В том числе, и русский народ.
 Однако в исторической науке сложилась такая ситуация, когда именно нашему народу отказывают в древности происхождения. Откройте любой учебник истории и узнаете, что славяне/русские появились всего лишь чуть более полутора тысяч лет назад (откуда появились — вообще тема особая и замалчиваемая), что Русское государство существует только с IX века и т.п. Тогда как такие великие русские историки, как Татищев и Ломоносов считали иначе, и выводили славяно-руссов из вполне определенного места — из Малой Азии, говорили о том, что история русского народа насчитывает несколько тысячелетий. Вот, собственно, в своей книге «История русского народа от потопа до Рюрика» я и попытался на основании последних научных данных и, опираясь на выводы тех же Ломоносова и Татищева, дать свое видение истории славяно-руссов на протяжении примерно четырех последних тысячелетий. А если говорить более конкретно — провести во времени непрерывную линию этногенеза от хеттов к ариям и скифам, а через них — к славяно-руссам. А так как я человек верующий в Бога, причем ортодокс и креационист, то мое видение опирается не только на научные данные, но и на религиозное мировоззрение. Причем никаких особых противоречий между этими двумя составляющими моей книги я не вижу. Наоборот, несостыковки у ученых возникают тогда, когда они пытаются отрицать то, что наука в своей основе имеет веру. О чем я и говорю во вступительной части книги.

 

Р.Ж. В самом деле! Об одном из мелких малоазийских племен учебное издание пишет: «Сходство этнического названия каска с одним из древних названий адыго-черкесских племен (др.-груз. кашаки, кашаг, др.-арм. гашнк, визант.-греч. касахия, араб. кашак, др.-рус. косог) м.б. и случайным, но оно в известной мере подкрепляется названием одного, по-видимому, самого восточного из каскских племен — апешлайцев, — совпадающим, как мы уже говорили, с древним названием абхазов.... Известно, что как черкесы, так и абхазы принадлежат по языку к одной общей абхазо-адыгской языковой семье, и не было бы ничего удивительного, если бы к ней же принадлежали и каска» [«История Древнего Востока», 1983, т. 2-й, с. 119]. Искать предков кавказских племен XX века н.э. в эпохе энеолита — не считается антинаучным! Другой такой труд говорит: «По наиболее распространенному мнению, ранняя история кельтов связана с распространяющейся в 3-м тыс. до н.э. с востока на запад культурой шнуровой керамики...» [«История Европы», 1988, т. 1-й, с. 203]. И только о русских ничего подобного не позволяется, хотя существуют и русские этимологии, идущие из прошлого (расена-этруски), и наоборот — из прошлого к нам. Начальная летопись определяет словен, как «нарцев», давая арийскую этимологию 3-тысячелетнего возраста!
 Влияет ли, по Вашему, на «выводы» современных ученых-историков страх — страх «вписаться» в исторические схемы, доказывающие славянскую древность, — соответственно, вызывая желание «переписать» историографию ПВЛ и созвучных с ней источников намеренно? Или они пребывают в заблуждении «исторического скептицизма» искренне?

 В.М. Я не склонен считать себя умнее людей, профессионально занимающихся всю жизнь историей и археологией. Уверен, что если я заметил какие-либо исторические закономерности, параллели, факты, события, то тем более и профессиональные историки (во всяком случае, значительная их часть), заметили то же. Если они при этом молчат о напрашивающихся очевидных выводах, то молчание это намеренное. У меня нет никаких сомнений на сей счет, тем более, в разговорах с глазу на глаз с некоторыми историками — они сами признают невозможность для профессионала (то есть, человека, который зарабатывает себе на жизнь деньги «историей» и «археологией») делать публичные заявления, которые стали бы противоречить выводам и теориям официальной исторической науки. Коллеги их «не поймут». И не только «не поймут», но и подвергнут остракизму, без всяких кавычек, и даже запрету на работу по идеологическим причинам.
 В то же время ученые, с которыми я разговаривал, сообщали мне интереснейшие вещи, подтверждая те или иные не совсем удобные официальной исторической науке выводы. С другой стороны, на официальных исторических теориях построены пирамиды диссертаций, званий, наград. И кому надо рушить эти пирамиды, пусть даже во имя истины? Вот потому что-то новое и оригинальное чаще всего создают самоучки и любители, а не зашоренные профессионалы. И не потому, что первые умнее, а вторые глупее. Просто первым не надо каждый раз оглядываться на мнение «научного сообщества». Если бы Шлиман и Эванс были профессиональными археологами, Трою и Кносс, может быть, до сих пор бы и не откопали. Или, вернее, откопали бы кучу черепков, из которых реконструировали бы горшки, но Трою за этими горшками и не заметили бы — не заметили намеренно. А что? В XVIII веке Французская Академия наук сочла падение камней с неба (метеоритов) поповской пропагандой, и начисто отвергла такую возможность — ну не могут камни с неба падать, и все тут. Им лучше знать — они академики. А если кто-то говорит, что на него лично камень с неба упал — тот обскурант и лжец. Не вижу принципиальной разницы между французскими академиками XVIII века и российскими — ХХ-го.

Р.Ж. Сергей Лесной, фундаментальный труд которого [1953-1960] сейчас переиздается в Петербурге, отметил такое свойство, как необыкновенно узкую специализации, узость базы отечественной историографии, словно во времена Карамзина. Как можете характеризовать оную Вы — в области Вашего исследования, и используются ли Вами источники, должные удивить читателя, не осведомленного или мало осведомленного об оных?

 В.М. Обычно источники, которые я использую при написании своих книг, те же, что и у других авторов: летописи, те или иные документы соответствующих эпох, мемуары современников описываемых мною событий, монографии и статьи ученых-историков. Анализируя их, сравнивая различные сообщения, я стараюсь создать общую картину эпохи, а затем выделить из нее то важное, что может подтвердить мои гипотезы. Например, в книге «Правда Грозного царя» вывод о почитании в конце XVI — XVII вв. в лике местночтимых святых царя Иоанна Грозного я сделал на основе анализа сохранившихся с тех времен икон и оригинального документа — Святцев Ундольского.
 Протянуть непрерывную историческую линию от хеттов — к ариям и затем к скифам и славяно-руссам в книге «История русского народа от потопа до Рюрика» мне помогли как археологические находки в Малой Азии, на Среднем Востоке и в Восточной Европе, так и последние публикации профессиональных историков — членов АН России.
 Однако, как ни удивительно может оказаться это для читателя, я использовал в данной книге и такие источники, как Библия и сочинения Иосифа Флавия. С тем лишь отличием, что библейское упоминание «князя Роша, Магога и Фувала» (Иезек. 38,1-3), которого другие исследователи обычно понимают как князя Рус, т.е. русских, я интерпретирую (исходя из того, что в оригинале Библии использовался отнюдь не современный английский язык) как «великого князя», от древнееврейского словосочетания «наси-рош» («верховный князь»). Соответственно я провожу параллель между титулатурой хеттского «Гога, князя Роша, Магога и Фувала» и — средневековой титулатурой русских великих князей: Великий князь всея Великая и Малая и Белая Руси. Это тем более допустимо, на мой взгляд, что хеттский народ — прапредок русского народа, делился на три братских племени, а сама хеттская держава — на три большие области. Так же, как и русский народ разделен на три братских народа — великороссов, малороссов и белоруссов.

Р.Ж. В прошлом привлечение Библии как источника исторического встречало сложности по идеологическим соображениям. Хотя, скажем, Л. Вулли, переведенный у нас лишь в 1986, нашел объяснение факту упоминания в ВЗ хеттеев, в Авраамовы времена [Вулли «Забытое царство», с. 27; Гарни, М., 2002, с.79-80], показав, что это не была интерполяция; и картина вторжения анатолийцев в Анатолию — с Армянского нагорья с юго-востока, через Сирию, минуя горы Каппадокии, рисуемая малоазийской археологией [В.С.Титов «К изучению миграций Бронзового века», сб. «Археология Старого и Нового Света», 1982], удовлетворяет его наблюдениям...
 Сейчас, на мой взгляд, возникает обратная тенденция — когда библейские речения воспроизводятся буквально, без исторической критики текста — азов дисциплины, отнюдь не тождественной дисциплинам богословским. Какими Вам видится история, современность и перспективы использования Библии как источника по истории архаического славянства?

 В.М. Как известно, Библия как таковая, была записана уже после Вавилонского пленения. До того она существовала только в виде устного предания. Как подтверждение такой возможности упомяну Талмуд, существовавший в еврейском народе веками, но записанный только после Р.Х., в I-V в. н.э.
 Сами евреи появились в Палестине в X в. до н.э., то есть 200 нет спустя после гибели Хеттской империи. Поэтому к Библии, как к источнику о событиях, происходивших в Малой Азии, на Ближнем Востоке во II тыс. до Р.Х., следует относиться с большой осторожностью. И уж тем более, те хеттеи (хамиты по происхождению), которые существовали в Палестине во времена Авраама, не имели никакого отношения к хеттам — потомкам Иафета и предкам ариев.
 На мой взгляд, сама Библия претерпела большое влияние со cтороны ариев — как и весь еврейский народ во время Вавилонского плена. Например, под влиянием учения Заратустры в Библии могли появиться такие понятия, как Райский сад (парадиз у ариев), учение о борьбе добра и зла, о конце этого мира в огне, о Страшном суде и посмертной жизни праведников, воскрешенных Богом, в царстве Божием [Р.Ж. — см.напр.: И.Д.Амусин «Рукописи Мертвого моря», 1961, с.175].
 Конечно, зороастрийское учение претерпело в интерпретации вернувшихся в Палестину из Вавилона евреев значительные изменения, в Библию было внесено понятие о еврейском народе, как о «богоизбранном». Поэтому Библию, как исторический ис-точник всегда надо использовать в комплексе с другими письменными источниками и устными преданиями того времени, помня, что она записана гораздо позже, чем принято считать.

Р.Ж. Здесь можно вспомянуть определение Леонида Аркадьевича Лелекова, характеризовавшего учение создателя Гат, как учение, исходно разрабатывавшееся «на вырост» [Лелеков «Авеста в совр. науке». М., 1992].
 В официальной науке ведется полемика: балканским, прикаспийским или закаспийским (из Сред. Азии) путем происходила арийская инвазия в Анатолию, кроме того, что в 1970-х местное — автохтонное — развитие индогерманцев на Ближнем Востоке попытались доказать акад. В.И. Иванов и Г.В. Гмкрелидзе... Недавно ее попытался реанимировать покойный Юрий Петухов, проводя связующую нить между русами — арийцами — кроманьоидными европеоидами и сапиентивными неандертальцами Ближ. Востока эпохи мустье. Как Вы относитесь к этим построениям? Какой путь проделали русы согласно Вашей модели?

 В.М. Я придерживаюсь другой теории, по которой Малая Азия была родиной хеттов (предков ариев). После того как хетты проиграли Троянскую войну ахейцам, и в Малую Азию началось вторжение из Европы, часть хеттов отступила на территорию современного Ирана и Афганистана, где они стали основой этногенеза ариев. Оттуда часть ариев вторглась в Индию и стали индоарийцами. Другие остались в Центральной Азии — это были персы и мидийцы. И, наконец, третьи двинулись в Среднюю Азию и на Алтай, где стали скифами. С Алтая скифы предприняли поход на Южный Урал и Северный Кавказ, а затем и в Переднюю Азию на свою историческую прародину. Однако, хотя и создали там свое государство, не смогли удержаться, и были вынуждены вновь перейти Кавказские горы и поселиться в Восточной Европе — сначала как скифы, а потом — как славяне и русы.
 Конечно, это очень схематичное описание перемещений предков русского народа по Евразии, в моей книге «История русского народа от потопа до Рюрика» дано гораздо больше подробностей и доказательств — карты, исторические документы, археологические находки. Хочу подчеркнуть одно: Вы упомянули «индогерманцев» [термин XIX в., позволивший объединить предков индо-арийцев и народы Зап. Европы, в centum-языках которых обнару¬жились корни, общие индоиранским языкам. — Р.Ж.]. Таковых в природе не существовало, равно как и индоевропейцев. Арии, которые пришли в Индию, никогда не были в Европе, а германцы, англичане, французы и прочие западные европейцы не имеют никакого отношения к арийцам. Это совсем другая ветвь потомков Иафета. И это не мои домыслы. Современная историческая наука считает, что «употребление термина «арий» в отношении... германцев не имеет под собой научных оснований» [«История Востока», т. 1-й («Восток в древности»), М., «Восточная литература», 2002, с. 264]. Так что «истинные арийцы» — это мы, русские, индийцы и иранцы...

Р.Ж. Как встречена Ваша книга в русской журналистике, исторической публицистике?

 В.М. В периодике после выхода «Истории русского народа от потопа до Рюрика» появился ряд заметок о ней. В частности, в «Литературной газете». Во время 14-й Всероссийской книжной выставки-ярмарки «Книги России», прошедшей в апрель 2011, состоялась презентация этой книги, что так же было отражено в СМИ.
 Конечно, больше всего меня радует отношение к моей книге читателей, с которыми я смог пообщаться на выставке. Я не страдаю манией величия, не считаю себя каким-то особо выдающимся писателем, поэтому меня приятно удивило то немалое количество людей, которые прочли книгу и, главное, пришли на выставку, нашли мой стенд — чтобы поговорить о ней, задать вопросы.
 Существует огромный слой людей, которым интересна эта тематика, прошлое нашего народа, и это меня очень радует, как и то, что мои идеи «проникают в массы». Ну, а, кроме того, о попадании книги в цель свидетельствует и то, что за прошлый год разошлись два тиража книги. Думаю, у меня есть основания считать ее удачной!

Р.Ж. Мы живем в атмосфере нигилизма, установившегося относительно ключевых позиций отечественного прошлого. Один эпитет «русское» пьянство — применяемый к явлению лишь XX-го и XXI-го века, чего стоит!.. Пример здесь подают власть имущие. Недавно, например, на соловьевском «Поединке» с генсеком коммунистов, Л. Гозман, на полном серьезе, объявил первоистоком теперешней кампании «борьбы с тоталитаризмом» административный акт XIX века — отказ от изображения на памятнике «Тысячелетия России» Ивана Грозного. Идеолога демократов не смутило даже, что «борцы с тоталитаризмом» оперлись на измышление идеологических чиновников — «монаршего историографа» Ник. Мих. Карамзина (надгробие которого в Лавре — одинокий (без креста!) «венок славы», как обратила внимание петербургский литератор Н. Гранцева, выглядит для той эпохи весьма «странно»...) и «большевистского историка» Мих. Ник. Покровского. А как Вы полагаете, можно заключить, что среди рядового населе¬ния, покупающего сейчас не попсовые книги, такое отношение начало меняться?

 В.М. Если понимать под нигилизмом отказ слепо следовать установкам «авторитетов», в том числе и в исторической науке — я за такой нигилизм. Без него мы до сих пор считали бы, что Солнце вращается вокруг Земли. Кстати, и Карамзин у нас общепризнан¬ный «авторитет», не смотря на то, что он не профессиональный историк, и как писатель — слабенький. А в том, что на него ссылаются нынешние «борцы с тоталитаризмом», нет ничего странного: он ведь только формально был придворным историком, а, по сути, — идеологом либерализма и одним из тех, кто стоял за спинами декабристов, незримо подталкивая их на выступление. Общеизвестны не только его связи с масонством, но и безудержное преклонение перед Робеспьером, Наполеоном. А что касается его «Истории государства российского», то книга эта заказная, и заказ, к сожалению, только оплачивался царской казной, а сделан был все в тех же масонских ложах. Поэтому не стоит удивляться ни памятнику на его могиле, ни тому, что его до сих пор переиздают огромными тиражами чуть ли не каждый год, ни тому, что его так любят современные либералы.
 Что касается современных читателей научно-популярной литературы, то радует одно — все они пока что разные. Соберите аудиторию человек в 10 — и там обязательно будут два-три направления, дискуссия, выяснение истины. Это здорово, потому что сейчас, к сожалению, наступает опять период одного «правильного и верного» учения, которое с нелегкой руки упомянутых Вами либералов хочет господствовать в умах. Читающий и пишущий народ этому наступлению единомыслия всячески сопротивляется. И слава Богу! Как раз в связи с этим хочу пожелать вашим читателям книг, интересных и разных, чтобы каждый мог составить свое собственное мнение на основе собственных знаний.

Р.Ж. И, наконец, Ваши пожелания читателям «Нового Петербурга»?

 В.М. Здорового нигилизма хочу пожелать. Самостоятельности суждений. И помните, что «читать не вредно, вредно не читать»!