ЭКУМЕНИЗМ И МЕЖРЕЛИГИОЗНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО КАК ДУХОВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

11.04.2009 г.
Выступление на Съезде Православных Братств России, Украины, Белоруссии, Молдовы и Приднестровья, посвященном 500-летию II Собора против ереси жидовствующих. Москва, 13 августа 2004 г.

 
I

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

 
Прежде всего, стоит кратко описать историю экуменического движения. Без сомнения, как и любое иное явление антихристианского толка, оно уходит своими корнями в глубокую древность. Однако, если говорить об экуменизме, как об организованном международном движении, то оно выходит на поверхность чуть более ста лет назад.

Одними из первых экуменических сборищ в XX веке были конференция 1920 года в Женеве (Швейцария), Лозанская конференция 1927 года (Швейцария), а формирование экуменического движения в современном виде было довершено конференцией 1945 года в Стокгольме (Швеция).

Как указывает святитель Серафим (Соболев) в докладе на Всеправославном Совещании 1948 года (Москва) организаторами этих конференций, как и всего экуменического движения в целом, были масоны. Именно масоны составляли, по словам святителя, 80% участников этих экуменических сборищ.

 
 Эти поклонники "архитектора вселенной" с самого начала стремились втянуть Православную Церковь, в том числе, и Поместную Русскую Православную Церковь в свои экуменические игрища.

Однако, Всеправославное Совещание 1948 года, состоявшееся в Москве при участии практически всех Поместных Православных Церквей (что дает возможность назвать это совещание фактическим Вселенским Собором) категорически отвергло возможность принять участие в экуменическом движении.

В принятом этим Всеправославным Совещанием резолюции "Экуменистическое движение и Православная Церковь" говорится: "Снижение требований к условию единения до одного лишь признания Иисуса Христа нашим Господом умаляет христианское вероучение до той лишь веры, которая, по слову Апостола, доступна и бесам (Иак. 2, 19; Мф. 8, 29; Мк. 5, 7)".

Таким образом, по соборному мнению всей Вселенской Православной Церкви, объединение с другими так называемыми "христианскими конфессиями" на основании тех критериев, которые предлагали сами экуменисты, равнозначно объединению с бесами.

Но, если Вселенское Православие так категорично отвергло искушение экуменизма, то как же, спросите вы, наша Церковь и другие Поместные Православные Церкви оказались втянутыми в это еретическое движение?

Большую роль в этом падении сыграл Константинопольский патриархат. В январе 1920 года местоблюститель патриаршего престола Константинополя, митрополит Дорофей выпускает энциклику под названием "К Христовым Церквам всего мира", в которой заявляет, что считает возможным взаимное сближение и общение различных, так называемых "христианских церквей", несмотря на догматические различия между ними. Эти инославные "церкви" уравниваются с Православной Церковью и названы в энциклике Константинопольского патриархата "сонаследниками, составляющими одно тело". Митрополит Досифей предлагает основать "Общество Церквей" и, в качестве первого шага для сближения, принять "единый календарь для одновременного празднования главных христианских праздников".

Не удивительно, что уже через полгода после издания данной энциклики, Константинопольский патриархат принимает участие в экуменической конференции в Женеве (август 1920), которая занималась разработкой принципов экуменического движения.

Следующим заметным этапом на пути апостасии Константинопольского патриархата стал "Всеправославный конгресс" 1923 года в Константинополе. В нем приняли участие представители только пяти поместных Православных Церквей: Константинопольской, Кипрской, Сербской, Элладской и Румынской.

Конгресс устанавливает изменение церковного календаря, допускает второбрачие для духовных лиц и другие подобные этому обновленческие постановления.

Известный богослов и профессор С. Троицкий назвал его "самым печальным событием в жизни Православной Церкви в XX веке", а епископ Фотий Триадидский - "роковым шагом по пути к отступлению".

Он указывает на то, что, хотя решения так называемого Константинопольского "всеправославного конгресса" были первоначально отвергнуты всеми поместными Православными Церквами, но, в конце концов, именно благодаря этим решениям удалось разрушить литургическое и календарное единство Православной Церкви. Григорианский календарь стал вводиться во многих поместных Православных Церквах, что привело как к расколу между ними, так и внутри их.

Новый стиль вводится в Константинопольской патриархии и в Элладской Церкви в марте 1924, 1октября 1924 года - в Румынской Церкви, (которая получила за это патриаршеское достоинство). В течении последующих лет на новый стиль перешли Александрийская и Антиохийская церкви.

Едва ли кто-то после этого удивится, узнав, что созвавший этот еретический конгресс Константинопольский патриарх Мелетий Метаксакис был членом масонской ложи "Гармония".

Однако, сползание в апостасию было приостановлено московским Всеправославным Совещанием 1948 года, о котором уже упоминалось выше. В нем приняли участие Константинопольская, Антиохийская, Александрийская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Греческая, Албанская, Польская и Русская Православные Поместные Церкви. В резолюции «Экуменическое движение и Православная Церковь» это представительное совещание категорически отвергло возможность участия в экуменическом движении (см. ЖМП, специальный номер, 1948 г.).

Но ровно десять лет спустя митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (председатель ОВСЦ), выступая в Московской духовной академии (см. ЖМП №6/1958, с.67-73) фактически отменил решения московского Всеправославного Совещания и декларировал изменение позиции РПЦ по отношению к участию в экуменическом движении.

Основным предлогом для отступления от решений Совещания послужило (как и ныне) мнение о необходимости проповеди Православия среди инославных. Более того, митрополит Николай утверждал, что "благодаря участию одних Православных Церквей" произошла "эволюция экуменического движения"... "соприкасаясь с нашей церковной жизнью, многие деятели экуменического движения совершенно изменили свое представление о православии". А поэтому, продолжает митрополит Николай, надо "усилить наше внимание к его развитию".

В 1960 году на должность председателя ОВЦС был назначен митрополит Никодим (Ротов), до сих пор памятный своей экуменической деятельностью. С этого момента РПЦ становится непосредственным и активным участником экуменического движения.

11 апреля 1961 года Патриарх Алексий I выступает с заявлением о вступлении РПЦ во Всемирный Совет Церквей, в котором подтверждает согласие РПЦ с Конституцией ВСЦ и соответствие РПЦ требованиям ВСЦ к вновь вступающим членам. "РПЦ не только всегда молилась и молится о благосостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех, но и полна решимости нести свой вклад в великое дело христианского единства по линии бывших движений "Веры и Устройства", "Жизни и Деятельности" и "Международной Дружбы посредством Церквей" ("Церковная жизнь", №5-7/1961, с. 95-96).

Архиерейский Собор (июль 1961 г.) в своем определении по докладу митрополита Никодима одобрил вступление РПЦ во Всемирный Совет Церквей и, таким образом, закрепил пересмотр решений московского Всеправославного Совещания 1948 года.

Эпоха в жизни РПЦ с 1960 по 1978 годы, когда ОВЦС находился под руководством митрополита Никодима известна под названием "никодимовщины" и отличалась все большим погружением РПЦ в бездну экуменизма. Одновременно усиливалось братание части епископата РПЦ с Ватиканом.

Этот период закончился смертью Никодима (Ротова) у ног папы Римского в 1978 году. Однако митрополит Никодим успел наводнить Церковь своими последователями - рукоположенными им епископами и священниками. Они продолжили его экуменическое дело.

В заявлении Священного Синода от 20 марта 1980 года говорится следующее: "Труды в экуменической сфере, их развитие и углубление также должны оставаться в центре внимания нашей Церкви. И, в частности, богословские диалоги с неправославными Церквами имеют целью стремление к достижению единства... Мы полагаем необходимым продолжать углублять эти диалоги... Мы считаем необходимым дальнейшее углубление участия Православной Церкви в текущей деятельности ВСЦ, а также Конференции Европейских Церквей" (ЖМП, 1980, №5, с. 3-6).

Думаю, нет смысла повторять многочисленные факты сближения, сотрудничества и даже совместных молитв иерархов РПЦ с инославными и, даже, с иноверными жрецами «иных богов» в 80-90-е гг. XX века. Эти факты много раз освещались на страницах как светской, так и православно-патриотической прессы.

В начале нынешнего столетия, вслед за политиками переняли моду на патриотическую риторику и иерархи-экуменисты. Дошло даже до того, что в начале августа сего года, на состоявшейся в Малайзии очередной экуменической конференции епископ Марк (заместитель председателя ОВЦС) позволил себе резкую критику экуменического движения.

Однако мы прекрасно понимаем цену этой «критике» – это всего лишь дань объединительному процессу РПЦ(МП)-РПЦЗ(Л), попытка успокоить тех членов зарубежной церкви, которые никак не могут переступить через устоявшееся отвращение к экуменической деятельности РПЦ МП.

Да и личность самого «обличителя» экуменизма, епископа Марка не позволяет принять его слова на веру. Ведь это именно он посещал в мае этого года синагогу, где участвовал в кошерном банкете. А совсем недавно пообещал иудейским раввинам поднять вопрос о введении в российских школах «уроков холокоста».

В целом же, многие внутренние противоречия современного экуменического движения вызваны, прежде всего, экономической борьбой за «передел мира» – каноническую территорию и доходы потенциальной паствы, а также политическими процессами, порождаемыми опасным сближением церковных организаций с международными структурами, представляющими новый мировой порядок.

По мнению последних, церковные организации, перешедшие на позиции толерантности-терпимости, должны взять на себя обслуживание разнообразных духовных запросов человечества «новой эры», дать каждому, от поклонника вуду до «христианина», возможность «отправлять культ», сотрудничая друг с другом и усмиряя «крайности» нетерпимых ортодоксов и фундаменталистов, зачисленных в ряды экстремистов и даже террористов.

Именно задача создания такого «религиозного универмага», предлагающего товар на любой вкус и обслуживающего заказы мирового правительства, предопределила рост значения различных религиозных течений во всем мире и возникновение в экуменическом движении на рубеже XX-XXI вв. новой идеологической доктрины «единства в многообразии». 

II

ЭКУМЕНИЗМ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

После развала Советского Союза и уничтожения системы политических сдержек и противовесов, основанной на существовании двух супердержав, религиозные организации и движения начинают приобретать во всем мире более важное значение, чем прежде. Это хорошо видно на примере ислама, его возросшего влияния на политические и экономические мировые процессы.

Таким образом, к началу XXI века, политика и экономика стали ощущать значительное влияние основных мировых религиозных течений. При этом сами религиозные организации и движения во всем мире занимают все более радикальную позицию и, в условиях отсутствия партийной гегемонии, претендуют на ведущую роль в жизни общества. Исключением остается только Китай, где продолжает руководить КПК.

Для мирового экуменического движения такое положение вещей означает невозможность проповедовать прежнюю идею слияния различных религиозных организаций в одну суперцерковь. Вновь сложившаяся мировая политическая система потребовала от экуменического движения создания новой доктрины. Вожди экуменизма выразили ее в лозунге "Единство в многообразии".

Но, при всей своей "новизне", этот лозунг, на практике оказался квинтэссенцией прежнего экуменического учения, бесстыдно выставленной на всеобщее обозрение. Именно об этом экуменическом единстве, не подтвержденном ничем, кроме самых общих выражений, и низводящем объединяющихся на уровень бесов, говорилось в резолюции московского Всеправославного Совещания 1948 г.: "Снижение требований к условию единения до одного лишь признания Иисуса Христа нашим Господом умаляет христианское вероучение до той лишь веры, которая, по слову Апостола, доступна и бесам (Иак. 2, 19; Мф. 8, 29; Мк. 5, 7)". А ныне для экуменического единства и признания Христа не требуется, достаточно признавать лишь некие расплывчатые «традиционные духовные ценности».

Выдвижение экуменистами лозунга «Единство в многообразии», отражающего как наличие единого центра, так и связанной с ним периферии, полностью соответствует сегодняшней политической тактике созидателей НМП.

Действительно, непрекращающиеся дискуссии ведущих мировых политиков о преимуществах "однополярного" или "многополярного" мира не могут скрыть того факта, что нынешний мир можно диалектически охарактеризовать одновременно как первым, так и вторым термином. 

Новый мировой порядок использует многополярность как орудие для региональной глобализации, для создания "сверхрегионов" грядущей мировой деспотии. (Как известно из Священного Писания, с антихристом будут править десять царей, а, по каббалистической традиции земной шар поделен на десять провинций). Следствием такой политики являются Евросоюз, Организация Африканского единства, Лига Арабских государств, СНГ, «Шанхайская шестерка» надгосударственные объединения Северной и Южной Америки и Тихоокеанского региона.

В тех же случаях, когда местные национальные, политико-экономические или религиозные условия препятствуют процессу региональной глобализации, в дело вступает центр "однополярного" мира - США - который различными, вплоть до силовых, методами принуждает ту или иную страну участвовать в работе регионального надгосударственного образования.

Понятно, что экуменическое движение, являющееся духовной составляющей процесса глобализации, также приняло на вооружение тактику сочетания "однополярного" и "многополярного" в своей деятельности.

В экуменическом движении уже давно существовали, наряду с ВСЦ, такие заметные региональные структуры, как, например, Конгресс Европейских Церквей (КЕЦ), одним из руководителей которого был, в свое время, Святейший Патриарх Алексий II.

Но в новейшую эпоху конца 90-х гг. XX века роль таких региональных религиозных надцерковных организаций намного возросла, да и появляться они стали как грибы после дождя. Последний по времени пример - создание единого "Сообщества Церквей Индии" в мае этого года.

Примерно в это же время создан "Межрелигиозный Совет СНГ", в Президиум которого вошли Патриарх Алексий II, Председатель Управления мусульман Кавказа Паша-заде (Азербайджан), Католикос Грузии Илия II, армянский Патриарх Гарегин II, Митрополит Владимир (Украина), Митрополит Филарет (Белоруссия), Митрополит Кирилл (Гундяев), главный раввин России Берл Лазар, глава буддистов и другие религиозные руководители из стран СНГ. Всего 9 христиан, 8 мусульман, 4 иудея и 1 буддист.

Данный совет ставит перед собой три основных задачи:

1. утверждать в обществе некие "традиционные духовные ценности";

2. содействовать интеграции стран СНГ;

3. координировать отношения религиозных организаций с государством.

Как видно, из трех задач одна – «традиционно-духовная» – не имеет к православию (и даже – к христианству) никакого отношения, а две остальные – сугубо политические, содействующие региональной глобализации.

На саммитах "большой восьмерки" 2003 и 2004 гг. нынешнему российскому правительству и лично президенту Путину поручен надзор над пространством бывшего СССР. Таким образом, руководство НМП возложило на Россию миссию быть локомотивом евразийского регионального глобализационного проекта, который реализуется не только через СНГ, но и через Шанхайское соглашение, и через другие двусторонние и многосторонние соглашения. О широте полномочий Путина свидетельствует хотя бы тот факт, что он позволил себе вызвать "на ковер" "президента независимого Афганистана" г-на Карзая для отчета. Но не стоит обольщаться в этом случае ролью "великой" России. Она действует под строгим контролем и в четко определенных рамках, предписанных международными центрами.

В этих планах важное место отводится РПЦ. Она рассматривается строителями НМП не только как центральное звено религиозной составляющей глобализации на просторах СНГ, но и как координатор, отвечающий за вовлечение в этот процесс иных поместных Православных Церквей, прежде всего, в Центральной и Восточной Европе. К сожалению, внутри нашей Церкви нашлись люди, и не малое число, которые воплощают эти планы в жизнь.

Именно они призвали на VIII ВРНС "стремиться строить с Евросоюзом и вообще с западным миром самые тесные отношения" и взять "курс на открытость и сотрудничество с Западом", так как, якобы, у Православных стран "совпадает с ним главный вектор внешней политики" (мтрп. Кирилл Гундяев).

Но все мы прекрасно знаем, каков "главный вектор" политики Запада: ожесточенная, бешенная борьба с Православием во всем мире. Мы помним американские ракеты с кощунственной надписью "Счастливой Пасхи", падающие на сербов в 1999 году. Мы помним слова западных лидеров о том, что после развала СССР главным врагом для них является Православие.

Открыться Западу и пойти на сотрудничество с ним, как призывает митрополит Кирилл (Гундяев) – значит, открыться для подлого, предательского удара, который Запад нанесет православным народам в момент их наибольшего ослабления.

Приверженность ценностям "информационной" цивилизации декларировано и в Соборном слове VIII ВРНС, в котором говорится: "Духовной и культурной экспансии, чреватой тотальной унификацией, необходимо противопоставить совместные усилия Православных Церквей, государственных и общественных структур стран нашей духовной традиции для развития в мире подлинно равноправного культурного и информационного обмена, для созидания справедливого и мирного устройства международного управления".

Повторяя, иногда дословно, положения «Окинавской хартии информационного общества», заботясь о создании "международного управления", авторы Соборного слова не решились даже указать на то, что наши страны объединяет Православная вера, а не некая "духовная традиция".

Таким образом, благую идею консолидации сил православных народов на Соборе подменили вопросом о том, как православным странам быстрее интегрироваться в Европейский союз и поучаствовать в создании международного управления - то есть, как лучше вписаться в процесс антихристианской глобализации.

С прискорбием можно отметить, что VIII ВСРН санкционировал это соучастие и фактически закрепил за РПЦ и Россией ведущую роль в процессе глобализации православных стран.

Но апофеозом воплощения этих планов должно стать новое «Всеправославное совещание», а, по сути, – Восьмой Вселенский собор. Именно такой вывод можно сделать из заявлений высокопоставленных иерархов Православной Церкви.

Так, из распространенного службой коммуникаций ОВСЦ интервью митрополита Кирилла (Гундяева) следует, что Патриарх Антиохийский Игнатий считает возможным такой Собор уже в 2004 году. Допускает возможность скорого созыва Собора и сам митрополит Кирилл: «…Всеправославные соборы не созывались уже более тысячи лет. Естественно, что за такое время накопилось огромное количество нерешенных вопросов…» («Газета», 22.10.2003).

Какие же вопросы «нерешены» Церковью в «огромном количестве»? Ответ на это можно найти в выступлении митрополита Филарета (Вахромеева) на Богословской конференции РПЦ МП (17.11.2003): «…нам нужна прикладная (?!- В.М.) экклезиология, то есть… богословие хозяйствования, или экономики… Известно, что многие церковные правила были приняты в весьма отдаленном прошлом и в различных исторических обстоятельствах… Поэтому сегодня встает вопрос о необходимости начать серьезную работу по созданию общеправославного церковно-правового кодекса… Разработка современной … экклезиологии… ориентированной на служение миру, невозможно в пределах одной Поместной Церкви. Это общеправославная задача. Следует вернуться к процессу подготовки общеправославного Собора…»

Таким образом, перед будущим Восьмым Вселенским Собором поставлена задача принять новую (современную) экклезиологию, и новый (приспособленный для современных обстоятельств) свод канонов.

Понятно, что если новую экклезиологию и новый свод канонов примет только какая-либо одна поместная Церковь, то для остальных Православных Церквей она станет отступницей от Христовой Истины. Внутри нее, несомненно, огромное число христиан не согласится на такие изменения и уйдет туда, где Православие сохранится в чистоте.

Поэтому-то и говорится, что задача изменения Православной Веры – это задача «общеправославная». Еретические изменения должны быть приняты всеми поместными Церквами без исключения. Иначе еретики не добьются своей цели, как не добился ее Ватикан во времена Флорентийской унии. Тогда, в XV веке, унию с католиками подписали все православные епископы, кроме свт. Марка Эфесского. Когда папа Римский узнал об этом, он сказал: значит, ничего не сделано, надо начинать все сначала.

И это действительно так: пока есть хоть один епископ, не отошедший от Православия, существует и Церковь Христова, и экуменизм не может одержать победы. Именно об этом сказал свт. Серафим (Соболев) на московском Всеправославном Совещании (1948 г.): «…памятуя сущность и цели экуменизма, всецело отвергнем экуменическое движение, ибо здесь отступление от православной веры, предательство и измена Христу. Экуменизм еще не будет торжествовать своей победы, пока он не заключит все Православные Церкви в свое экуменическое вселенское кольцо. Не дадим ему этой победы!»

Ради этой экуменической победы, а не ради единства во Христе совершается ныне многое, что имеет наружно вид благого дела. Я имею ввиду и скоропалительное решение о соединении РПЦ МП и РПЦЗ, и ведущиеся между РПЦ МП и новым предстоятелем РПСЦ переговоры, и работа по размежеванию сферы экономических и «духовных» интересов между Московским и Константинопольским Патриархатами. Самые крупные церковные организации поглощаются, более мелкие и несговорчивые объявляются маргиналами и сектантами.

По существу, идет процесс консолидации Православных Церквей на основе признания экуменической идеологии. Все это происходит под давлением и под контролем, а зачастую, как это было на переговорах между РПЦ МП и РПЦЗ, при непосредственном участии светских – апостасийных – властей.

Их цель одна - на Восьмом Вселенском соборе должны присутствовать все поместные православные Церкви, и все, как одна, должны согласиться с новой экклезиологией и новыми канонами, соответствующими духу века сего. По существу, это означало бы апостасию Вселенской Церкви и открывает антихристу врата в мир. Вот та цель, ради которой существует экуменизм, вот та победа, к которой он стремится.

Наша задача – добиться того, чтобы наша родная Русская Православная Церковь покинула ряды сатанинского экуменического движения. Наша цель – добиться того, чтобы Русская Православная Церковь возглавила всеправославное противостояние антихристианской глобализации, апостасии, чтобы именно она оказалась той Церковью, которой Господь сказал: 

«Я отворил пред тобою дверь, и никто не может затворить ее; ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся от имени Моего… И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле.

Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего»

(Откр. 3; 8, 10-11).

Вячеслав Манягин