ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: РУССКАЯ МОДЕЛЬ

12.08.2018 г.
Сокращенный вариант:
Михаил Кривоносов, Вячеслав Манягин. Гражданское общество: русская модель. Экспертный доклад // Изборский клуб, №5(61), 2018, с. 14-32.

Основная проблема Российского государства и российского общества — отчуждение государства от власти и народа от государства. Это естественно для современной капиталистической формации, где реальная власть принадлежит глобальным монополиям (ТНК) и банковским структурам. ТНК не только переросли государственные границы, но и смогли использовать свои базовые государства в собственных целях. Государство для ТНК одновременно и враг, и инструмент в борьбе с конкурентами.

Такая ситуация обусловлена тем, что мы живем в эпоху кризиса социально-политической системы капитализма, который достиг пика своего развития — глобального рынка. Условной временной границей возникновения глобального рынка могут служить две исторические вехи: уничтожение Советского Союза (1991) с последующим включением его обломков в мировую капиталистическую систему и создание ВТО (1995). На сегодняшний день в ВТО входят более 160 национальных государств. «Пределы роста» капитализма достигнуты, для этой социально-экономической системы нет больше возможности экстенсивного развития на нашей планете, нет больше неосвоенных рынков. На повестке дня «хозяев истории» стоит вопрос трансформации капитализма в новую экономическую, социальную и политическую систему. В результате этой трансформации канут в Лету такие атрибуты капитализма, возникшие вместе с ним на заре Нового времени, как национальные рынки (по существу, они уже приказали долго жить), нации и национальные государства. Эти процессы уже давно активно идут во всем мире. Для России их начало можно отнести к 1993 г., когда в новой российской Конституции было прописано превалирование международных законов над государственными (ч. 4, ст. 15) и был вычеркнут из Основного закона государствообразующий русский народ. По существу, таким образом в России был запущен процесс демонтажа государства.

Горячую войну «старому» миру новый мировой порядок объявил нападением НАТО на Сербию (1999), после которого западное руководство открыто заговорило о необходимости «глобального управления», предполагающего замену национального суверенитета глобальной властью частных корпоративных структур[1]. мест «государства-нации» было решено создать «корпорацию-государство». Не случайно одновременно с этой войной, в том же 1999 г. Дэвид Рокфеллер заявил: «Что-то должно заменить правительства, и мне кажется, что наиболее подходящей для этого является частная власть»[2].

В начале 2000-х гг. ультиматум Российскому государству озвучил в журнале «Аналитический Вестник» Российской Федерации (№17, 2002) руководивший тогда отделом межотраслевых программ и стратегического анализа при Аналитическом управлении Совета Федерации России А. Давыдов. В ряде публикаций[3] и в докладах членам Совета Федерации РФ этот государственный чиновник указывает: «Сегодня мировое сообщество в целом и Россия в частности переживают «бесшумные», но весьма радикальные изменения общественного устройства». В процессе глобализации Давыдов прогнозирует повсеместную смерть традиционного государства и появление вместо него планетарного киберсоциума, управляемого не государственными, а корпоративными законами, что, по мнению аналитика, должно случиться к середине 2020-х гг. Этот новый мировой порядок он называет Сетью и угрожает тем, кто противится ее воцарению, «закатать в асфальт»: «В целом же ход событий не даст обойти Сеть, ведь когда на вас накатит новая технология, то, если вы не станете частью потока, будете частью дороги». Другой высокопоставленный аналитик того времени, Александра Игнатова — гендиректор информационного аналитического агентства при Управлении делами президента Российской Федерации — в своей статье «Стратегия “глобализационного лидерства” для России»[4] подробно перечисляет предназначенные на слом структуры «старого мира»: это традиционные религии и культуры, национальные рынки и государства, сами нации и народы.

Тут необходимо отметить, что кризис капитализма совпал с цивилизационным кризисом. Впервые за много тысячелетий с момента перехода человека разумного от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству (что позволило создать государство как форму социальной организации человечества) мы пришли, на основе развития науки и техники, к тому, что человечество может отказаться от государства.

Пока что вырисовываются два основных проекта, за которыми стоят две группы мировых элит: или глобальный мир «корпораций-государств» под управлением банков и ТНК, или распад глобального рынка на региональные, ограниченные рамками «государств-цивилизаций».

Но в том и в другом случае сохранение такой формы организации человеческого общества как государство либо не предусматривается совсем, либо остается под вопросом: двойного удара ТНК и технического прогресса государство с большой вероятностью не выдержит и как форма самоорганизации человечества исчезнет навсегда.

Однако в настоящее время все больше признаков указывают на то, что побеждает проект «государств-цивилизаций» — бoльших, по сравнению с национальными государствами общностей этносов и народов, объединенных единой цивилизационной основой. Среди таких наиболее вероятных государств-цивилизаций можно назвать Западноевропейскую, Евразийскую, Индийскую, Китайскую, Североамериканскую и Южноамериканскую. При определенных условиях к ним может добавиться Арабская и Южноафриканская. Основой таких государств-цивилизаций могут стать межгосударственные союзы, такие как Европейский, Евразийский, Североамериканский Союзы (США, Канада и Мексика), Союз южноамериканских наций и др. Создание государств-цивилизаций приведет к образованию региональных (цивилизационных) рынков и позволит «перезапустить» существующую ныне социально-экономическую систему без ее кардинального слома, сохранив такие привычные институты человеческого общества, как этнос, семья, политическая властная вертикаль, привязанная к определенной территории и др.

И первый, и второй проект учитывают тот факт, что человечество находится на пороге новой научно-технической революции, которая должна пройти в 2020-х годах. В случае победы «глобального» проекта, достижения этой НТР будут направлены на изменение физической и духовной сущности человека путем его трансформации с помощью новых технологий. В результате человек превратится в кибернетический организм (киборг), что приведет к непредсказуемым результатам. Более 10 лет назад Европейская комиссия по этике уже признала допустимым внесение таких изменений в человеческое тело[5]. Как следствие, человечество не только утратит свою сущность, но и подвергнется сегрегации: большая часть его представителей получат сильное рабочее тело и ограниченную жизнь, а меньшая — повышенные умственные способности и практически бесконечное биологическое существование. Морлоки и элои Г. Уэллса, описанные им в романе «Машина времени», обретают реальность в ближайшем будущем.

Итак, сегодня человечество стоит на пороге не просто очередного кризиса, а кризиса невероятной силы, которого не было уже несколько тысяч лет — со времен неолитической революции, когда возникло разделение труда и появилось государство как форма социальной организации человечества. Этот кризис имеет цивилизационный характер и угрожает самим основам человеческого общества, таким как государство и этнос. Более того, он угрожает биологической и духовной сущности самого человека.

Мы стоим на исторической развилке между плохим («глобальный» проект) и неизвестным («цивилизационный» проект). Можно лишь предполагать, что второй вариант предпочтительнее. В случае его реализации сохраняется семья, общественная мораль, привычная структура общества, человечество избегает «технотронного фашизма» и сегрегации на «золотой миллиард» и «лишних» людей, что прокламирует «глобальный» проект.

Но для реализации «цивилизационного проекта» Россия должна решить еще одну задачу: объединение евразийского пространства и создание на его основе собственного государства-цивилизации, имеющего ядро (Россия) и два слоя — «внутренний» («Русский мир») и «внешний» («Евразия»). Для этого Россия должна активно объединять и организовывать это пространство, вернуть себе на нем былое значение, стать центром притяжения для Евразии. Но это возможно только если Россия вновь сможет сказать миру «новое слово» — стать примером для человечества, самодостаточной и могучей экономической и военной державой, и, главное, обществом социальной справедливости, вдохновляемым высокими духовными идеалами, промыслом Божьим.

Этому препятствует, прежде всего, то, что в нашей стране отсутствует система тесной и плодотворной взаимосвязи народа и власти (что и не удивительно, учитывая отмеченную выше отчужденность власти от государства, а общества — от последнего), которую на современном политическом языке часто называют «гражданским обществом». Несмотря на то, что в нашей стране постоянно говорят и пишут о нем, понятие «гражданского общества» так до сих пор и не сформулировано, имеет откровенно популистский характер. За 30 лет поисков «своего пути» политики и обслуживающий их персонал советников, аналитиков и  «научного сообщества» так ничего и не выдал «на гора», кроме путанных, бессодержательных фраз.

Заглянем, для примера, в «Цели и задачи» общероссийского общественного движения «Гражданское общество»: «Создание правовых и иных условий, обеспечивающих осмысленное и свободное волеизлияние граждан на выборах и референдумах; активизация в регионах гражданских инициатив в сфере защиты конституционных прав и свобод и иные формы, связанные с развитием общественных отношений…». И в том же духе — три страницы словоблудия. Или посмотрим на такое, широко распространенное определение гражданского общества: «своеобразная защитно-иммунная система социума, реальная законная оппозиция власти…» А определение «общества»: «это активная, пассионарная, наиболее грамотная, мыслящая, самоорганизованная часть народа». Его авангард, так сказать… А остальные люди — это не общество? Путаться в подобных определениях в такой стране как России стыдно и опасно и для государства как системы, и для самого общества!

Преж­нюю систему управления страной разрушили, но новой эффективной системы за 30 лет так и не создали. А страна в кольце санкций, Запад открыто угрожает России не только экономической, но и «горячей» войной. И в такой ситуации попытки чиновничества ограничиться реанимацией идеи «правящей партии власти» ради самой власти, ничего кроме возмущения вызвать не могут.

30 лет управления государством в ручном режиме привели к повсеместной коррупции и безответственности. Даже четверти века не хватило на то, чтобы хотя бы приблизиться к пониманию необходимости построить в стране — для спасения государства и общества — легитимную и справедливую социально-политическую систему, адекватную современным условиям и исторической традиции нашего народа. Без такой системы невозможна ни модернизация, ни возрождение России, сколько бы нам о таковом не заявляли представители высшей управленческой элиты и различных политических сил.

Система гражданского общества должна стать основой для решения стоящих перед нашей страной и народом задач. Но каким должно быть российское гражданское общество, соответствующее нашим историческим и национальным традициям? В чем его отличие от западного гражданского общества?[6]

Расхожая формулировка, внедряемая в умы наших соотечественников, утверждает, что гражданское общество — это «сфера самопроявления свободных граждан и добровольно сформировавшихся некоммерчески направленных ассоциаций и организаций, независимая от прямого вмешательства и произвольной регламентации со стороны государственной власти и бизнеса, которое выступает как фильтр требований и поддержки общества к политической системе»[7].

Это определение можно охарактеризовать как прозападное, упрощенное и по своей сути провокационное, препятствующее сотрудничеству государства и гражданского общества и даже противопоставляющее последнее власти. Оно ставит «гражданское общество» неким третейским судьей над государством и народом, судьей, де-факто находящимся вне правового поля, а вернее, над правовым полем и подменяющим собой судебные органы, решающим кто прав, а кто неправ исходя из собственной системы ценностей, лукаво названной «правами человека»: «Гражданское общество можно определить также как третий сектор, один из гарантов соблюдения прав человека, совокупность общественных отношений вне рамок властно-государственных и коммерческих структур, но не вне рамок государства как такового.»[8]

Такое понимание гражданского общества характерно исключительно для западного менталитета и возникло как результат особенностей исторического развития Западной Европы, где существовало противостояние власти в лице земельной аристократии и городов, как центров зарождения капиталистических отношений.

Европейские города выпадали из системы светской власти феодалов, проводили политику «защиты прав» населяющих их граждан. «Гражданин», «горожанин», «бюргер», «буржуа» — все это однокоренные слова, отражающие тождество городского и гражданского обществ. Населявшие европейские города бюргеры, купцы и ремесленники — «третье сословие» — и создавали свое гражданское общество, которое боролось за свои права с государственной властью[9].

В XVI в., в период Реформации, именно «третье сословие» породило протестантизм. Это был западноевропейский вариант «гражданского общества» — автономной от государства структуры, содружества людей, придерживающихся одних взглядов, не совпадающих с позицией официальной церкви и государства. Социальные катаклизмы, сопровождающие данный процесс были ужасны: от буржуазной протестантской революции в Нидерландах, Варфоломеевской ночи во Франции, Тридцатилетней европейской войны и Английской революции 1649 г. до Французской буржуазной революции и Наполеоновских войн конца XVIII — начала XIX вв. Становление европейского гражданского общества стоило Европе миллионов жизней.

Из этого раскола западного социума и растут корни сегодняшнего противопоставления гражданского общества и государства. Видимо поэтому многими мыслителями, от Дж. Локка до К. Маркса, В. Ленина и Г. Маркузе, государство рассматривалось исключительно как аппарат насилия, подавления и безусловный антагонист противостоящего ему гражданского общества. Последнее стало восприниматься как особый инструмент для защиты прав человека от произвола человеком же созданного государства[10].

Насколько эта раскольничья концепция гражданского общества, порожденная на Западе, адекватна российским реалиями? Да и не только российским, а шире — насколько такое гражданское общество соответствует основной, общемировой линии исторического развития? Ибо западноевропейский социум — всего лишь уродливая и временная флуктуация, боковая ветвь истории человечества, толкающая его к моральной, духовной и физической гибели, что отчетливо проявилось в реалиях современного Запада.

Противоположная буржуазной западноевропейской иная концепция гражданского общества, определяемая как система взаимодействия социума и государства, возникла еще в античности.

Тождество понятий «гражданское общество» и «государство» было отражено уже в трудах древних философов. Со времен Аристотеля (384–322 до н.э.) эти две сферы рассматривались в нераздельном единстве. Общность, государство, koinonia, civitas были единым социальным и политическим целым[11].

В эпоху Возрождения таких же воззрений придерживались Н. Макиавелли и Ж. Боден, считавшие, что именно государство гарантирует права и свободы граждан.

После террора, сопутствовавшего победе буржуазных революций, античная концепция взаимодействия государства и социума вновь возрождается как антитеза западному гражданскому обществу: к ней обращаются Наполеон I, К. Меттерних, С. Уваров и К. Победоносцев, которые были убеждены, что именно государство является инструментом формирования гражданского общества, воспитания гражданского самосознания подданных.

Хотя современная официальная историческая мысль и придерживается той точки зрения, что гражданское общество в России стало формироваться только во второй половине XIX в., при императорах Александре II и Николае II, но если взглянуть на нашу историю непредвзято, то Земские соборы Ивана Грозного и, особенно, Земские правительства Первого и Второго ополчения — вершина русского гражданского общества именно в его античном, древнем понимании — как взаимодействие власти (государства) и народа (общества) на благо подавляющего большинства граждан[12].

Вторая после эпохи Ивана Грозного попытка построить реальное гражданское общество в России была предпринята при И.В. Сталине: в 1930-е гг. он «предпринял слабую попытку разделить гражданское общество и государство, сделать партию элементом гражданского общества и даже планировал альтернативные выборы, но в условиях грозящей войны и сопротивления бюрократии этот проект был свернут»[13]. А после войны новый сталинский план построения гражданского общества в нашей стране был прерван смертью Генерального секретаря ЦК КПСС.

Волюнтаризм Хрущева, брежневский застой и горбачевский развал страны поставили крест на попытках создания советского гражданского общества.  Его возможность в нашей стране была под вопросом вплоть до самого последнего времени, когда начался болезненный, неоднозначный и вовсе не являющийся неизбежным процесс возрождения российского государства. Ибо, действительно, нельзя же всерьез воспринимать как гражданское общество конгломерат различных организаций с пышными названиями, большинство из которых существует на гранты либо зарубежных антироссийских сил (таких как Фонд Сороса) или находятся на содержании местных корпораций и олигархов?

В нашем представлении, гражданское общество, соответствующее современному этапу исторического развития России — это социально-политическая система взаимодействия власти и народа, осуществляемого через личную инициативу отдельных граждан, общественные организации, местное самоуправление и структуры государственного аппарата, направленного на укрепление государства и построение в его рамках такого общественного строя, который бы удовлетворял представлениям о законности и социальной справедливости подавляющего большинства граждан нашей страны в целях сохранения социального мира и поступательного развития государства и общества.

Конечно, с этим определением можно не соглашаться, дополнять его или изменять, но главное в нем должно остаться: это постоянное легитимное, профессиональное взаимодействие власти и общества, их обоюдное стремление к единству, законности и справедливости, а не противопоставление и вражда, которые характерны для определений гражданского общества западного образца.

Это взаимодействие должно осуществляться на всех уровнях управления страной — от муниципального до регионального и федерального на основе настоящего местного самоуправления без какого-либо партийного влияния, тем более, без влияния т.н. «правящей партии».

 

***

Таким образом, перед нашим обществом и властью стоят три задачи, которые мы должны решить, чтобы выжить в ближайшем будущем: 1) преодолеть отчуждение государства от власти и общества от государства; 2) преодолеть социально-экономический кризис капитализма с выходом на новую ступень развития; 3) избежать ошибок на пути преодоления цивилизационного кризиса и построить на просторах Евразии такую социально-политическую структуру, которая будет наиболее адекватна культурным и историческим традициям, экономическим и социальным особенностям народов Евразии в целом и России прежде всего. И начинать это строительство надо с создания в России реального гражданского общества как системы взаимодействия общества и власти.

Каким образом можно решить эти задачи? Ответ на этот вопрос мы можем найти в нашей истории. Для этого мы должны сравнить две исторические эпохи: время правления первого русского царя Ивана Васильевича Грозного и начало XXI века. Казалось бы, что между ними общего? Но если абстрагироваться от деталей эпох и обратить внимание на их определяющие черты, то мы увидим, что и XVI век, и ХХI являются переломными моментами в развитии человеческой цивилизации в целом и нашей страны в частности.

В XVI в. перед русским государством и русским народом стояли сходные современным задачи: 1) преодоление отчуждения власти от государства в пользу боярско-княжеской «олигархии»; 2) переход государства от средневековья к Новому времени и создание в России новой социально-экономической и политической системы; 3) построение общества социальной справедливости и объединение вокруг Москвы Евразии, расколотой после распада Золотой орды на несколько государств. Эти задачи, в общем и целом, решил за 50 лет своего правления первый русский царь Иван IV Васильевич Грозный. В результате территория Российского государства увеличилась в два раза, население приросло на одну треть, Россия стала державой мирового уровня и обрела мощь, которая позволила ей преодолеть кризис Смутного времени и поддерживала ее поступательное развитие на протяжении полутора столетий — до реформ Петра I.

В основе достижений государственного строительства царя Ивана IV легла его социально-политическая система «народной», или «земской» монархии, сочетающей  жесткую вертикаль власти с демократическим местным самоуправлением, точкой пересечения которых был такой государственно-общественный орган как Земский собор.

Земский собор и земское самоуправление Ивана Грозного должны стать образцом для создания в России государства, в котором гражданское общество может активно сотрудничать с вертикалью власти на всех уровнях, создавая условия для возрождения социальной справедливости в рамках нового «государства-цивилизации», сочетая принципы социальной справедливости с частной и государственной собственностью.

 

***

XVI век можно с полным основанием считать началом Нового времени: по всей Европе идет процесс образования централизованных государств, буржуазия требует себе политических прав, развиваются мануфактуры, создаются национальные рынки, складываются нации. Этот кровавый революционный период эмансипации города и горожанина продлится до конца Наполеоновских войн и принесет Европе неисчислимые бедствия, смерть и голод, но в результате сделает Европу владычицей мира, метрополией нескольких колониальных империй: Британской, Испанской, Голландской, Французской. До сих пор Европа пожинает плоды той эпохи, горделиво навязывая всему миру свои «общечеловеческие ценности».

А на восточной оконечности Европы, в России, процесс перехода к Новому времени, хотя и начался в то же время, что и на Западе, но пошел иным путем. Благодаря особенностям развития русской цивилизации, отсутствию в Русском государстве феодализма, по крайней мере, в его европейском варианте, революционные изменения Нового времени пришли не в виде буржуазной революции «снизу», а в виде эволюционной трансформации государства «сверху». Преобразование Иваном Грозным здания Российской государственности прошла хотя и не бескровно, но, в основном, мирно. Орудием этого преобразования стали местное земское самоуправление и опричнина. Опричнина, как инструмент в руках хирурга, позволила царю оперировать точечно, оставляя в русском обществе все здоровое и пригодное для нового мира. А результатом социально-политической операции стала «народная», или «земская» монархия, основанная на местном самоуправлении, Земских соборах и жесткой вертикали самодержавной власти. Боярско-княжеская олигархия оказалась отодвинута на обочину истории, заработали социальные лифты наверх для сотен и тысяч неродовитых людей, которые получили возможность стать военачальниками, государственными чиновниками, предпринимателями, таких как Василий Грязной, братья Строгановы, Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский, да и будущие цари Борис Годунов и Михаил Романов были из той же обоймы «не-Рюриковичей». Россия вышла на старт новой эпохи вместе с другими европейскими странами, но в лучших по сравнению с Европой условиях социального мира и социальной справедливости.

К сожалению, после смерти Ивана Грозного произошел боярско-княжеский реванш, а через 20 лет после гибели великого царя, который был отравлен в 1584 году, началась Смута, обусловленная некомпетентностью Бориса Годунова и борьбой старой и новой элит за власть.

Пришедшая после Смуты к власти династия Романовых и вовсе обратила нашу историю вспять, позаимствовав на Западе реакционное и отжившее крепостное право и передав государственные земли в наследственное владение помещикам. Это, а не пресловутое «татаро-монгольское иго», затормозило развитие России и сделало неибежными революцию и кровавую гражданскую войну 1917-1924 гг.

Таким образом, войдя в Новое время одновременно с передовыми государствами Европы, Россия смогла окончательно перейти к новому способу производства самой последней из всех европейских государств — даже позже таких аутсайдеров, как Германия и Италия. Но это не отменяет тот факт, что и для России XVI век стал веком Нового времени, в результате чего у нас были и свои экономические, политические и социальные преобразования, и своя эпоха географических открытий, в результате которой Русское государство охватило 1/6 часть суши — от Балтики до Аляски.

 

***

Как символ преемственности власти ханов Золотой Орды, московские Великие князья приняли золотоордынский герб — двуглавого орла, древний и священный символ восточных народов, известный еще со времен Хеттской империи (II-I тысячелетие до н.э.)[14].

Следующим логическим шагом в закреплении Москвой своих претензий на господство над Восточной Европой было принятие в 1547 г. Великим князем Московским Иваном IV титула царя, равнозначного императорскому и закрепляющему за правителем Москвы не только право суверена над другими осколками Золотой Орды, но и статус представителя интересов всех православных христиан Европы и Востока.

Идеологической основой новой московской геополитики стало религиозно-политическое учение «Москва — Третий Рим», подразумевавшее не только то, что Московское царство (а с 1550-х гг., когда Москва присоединила Казанское и Астраханское царства, де-факто — империя) является наследником Первого и Второго Рима (Рима и Константинополя), но и единственным на земле государством — представителем и защитником подлинной «русской веры» — русского варианта христианства (Православия) в последние апокалиптические (в чем тогда все были свято уверены) времена и потому должна нести истину Христову во тьму неверия и язычества и защищать православных от еретиков и иноверцев.

Русское царство, в соответствии с такой идеологией, воспринималось и его правителем (Иваном IV), и народом как монастырь, в котором каждый человек имеет свое послушание (обязанность) перед государством и его главой, олицетворявшем и представлявшем Бога на земле[15].

Эта идеология была разработана Иваном IV и его сторонниками (митрополит Макарий, Иван Пересветов) в теории самодержавной власти, или, как еще называл эту систему Иван Солоневич в ХХ веке, «народной монархии».

Такая религиозно-политическая система, в соответствии с христианским учением о соборности, предусматривавшей консенсус при решении всех проблем и вопросов социальной и государственной жизни, требовала и нового социально-политического устройства, выражаясь современным языком — системы постоянного взаимодействия власти и народа, пронизывающей социум снизу до верху. И такая система была Иваном Грозным построена.

Она включала в себя, прежде всего, гражданское самоуправление на местах. «Излюбленные люди» (общее название выборных должностных лиц на местах) были известны еще с конца XV — начала XVI века, но только при Иване Грозном, с середины 1550-х годов, на значительной территории страны вводится земское самоуправление.

На первом Земском соборе 1549 г. царь объявил «представителям общин, что по всему государству, по всем городам, пригородам, волостям и погостам и даже в частных владениях бояр и других землевладельцев должны быть избраны самими жителями старосты и целовальники, сотские и дворские; для всех областей будут написаны уставные грамоты, при помощи которых области могли бы управляться сами собой без государевых наместников и волостелей»[16].

Целовальники, земские и губные старосты и другие избираемые народом должностные лица выполняли полицейские, судебные, налоговые функции — то есть власть на местах в полном объеме стал осуществлять сам народ в лице своих выборных представителей.

Параллельно с созданием самоуправления на местах, шло формирование высшего сословно-представительного органа Московского царства — Земского собора. Само слово «Земский» с одной стороны, подчеркивает его отличие от «Освященного» (церковного) собора, а с другой — указывает на представительство выборных всей «земли» — российского государства.

Земский собор стал выразителем «соборности» — духовной основы нового социально-политического устройства государства, народной монархии, в рамках которой должны были объединить свои усилия народ и государь.

И надо понять, что речь здесь идет не просто о совпадении интересов народных масс и царя, который совершенно осознано поставил перед собой задачу создания централизованного государства и самодержавной формы правления.

В эпоху европейской централизации, когда феодальные монархии оказались на грани перехода к национальному государству Нового времени, многие властители не брезговали поддержкой третьего сословия на пути «исторического прогресса». Но то, что сделал Иван Грозный, принципиально отличалось от политики коронованных особ Европы. Он оказался тем редким правителем, который смог протянуть народу руку искренней дружбы и союза через головы придворного окружения и таким образом стать  выразителем народного единства и символом национальной независимости, что подтверждает подлинно демократический характер его власти. В то же время, как самодержец, он не зависел ни от каких авторитетов и политических сил в стране и действовал в общенациональных интересах, ибо других у народного монарха быть не могло.

Эта совокупность религиозных и личностных установок как царя, так и народа и определила форму общения народа и власти на Руси — Земский собор, высшее сословно-представительное учреждение Русского царства с середины XVI до конца XVII века.

Чем Земские соборы Московской Руси отличались от западных парламентов?

На Западе представительные органы выросли «из политической борьбы различных сословий»[17], которые, к слову заметить, были вовсе и не сословиями, а классами, вступившими уже изначально в борьбу за свои экономические и политические интересы, что неизбежно вело к расколу общества и социальным катаклизмам.

На Руси Земские соборы созывались Иваном Грозным как всесословные собрания — т.е. собрания не представителей классов, разделенных имущественным положением (отношением к средствам производства), а сословий, различающихся по своему общественному положению и обязанностям перед государством и обществом (миром) и объединенных общехристианским делом — построением православного государства, стены вокруг Церкви, орудия для спасения души. Соборность, консенсус сословий во имя общего дела, а не борьба социально-политических сил, каждая из которых тянет "одеяло" в свою сторону — вот основное отличие Земских соборов от западноевропейских парламентов. Образно можно сказать, что Земский собор отличался от европейского парламента как церковное богослужение от политического митинга.

Другим важным отличием Земского собора времен Ивана Грозного от западного представительства были его состав и структура. Как указывает В.О. Ключевский, на Земских соборах второй половины XVI в. «представителями народа являются все должностные, служащие лица… Тесная органическая связь соборного представительства с местным управлением, построенным на личной ответственности и мирской поруке, дает понять, для чего понадобилось оно правительству. Земский соборный представитель и помимо собора был ответственным дельцом местного управления. Самая важная для правительства особенность такого дельца заключалась в том, что его правительственная деятельность в своих отправлениях была гарантирована личною ответственностью и общественным поручительством»[18].

Таким образом, на Земских соборах Ивана Грозного присутствовали такие делегаты, которые уже были избраны населением как ответственные лица местной администрации, которые пользовались доверием и царя, и народа. Будучи представителями государства, эти административные деятели являлись одновременно и выборными от народа, или, говоря современным языком — народными депутатами. Земский собор был един в двух лицах — и как народное представительство, и как некий государственный совет, состоящий из должностных лиц, призванный и решать важнейшие вопросы, и воплощать в жизнь свои же решения. Земский собор состоял из самых доверенных представителей народа, являвшихся в то же время доверенными представителями государственной власти. «Земские соборы были новым учреждением, выросшим на почве новых потребностей и условий государственной жизни»[19].

В указанных выше особенностях Земского собора и было коренное отличие, определившее разницу в векторе развития Востока и Запада Европы в Новое время.

 

***

История Земских соборов — это история развития российского общества в Новое время, эволюции государственного аппарата, формирования общественных отношений, изменения в сословном строе. Формирование главного общественного института шло параллельно с формированием новой политической системы Российского государства в момент перехода от Средневековья к Новому времени. Огромную роль в этом сыграл сам царь Иван IV — человек незаурядного ума, один из величайших русских государственных деятелей за всю историю существования Российского государства. Именно он, опираясь на святоотеческое учение о симфонии властей, разработал теорию православного самодержавия.

С.М. Соловьев писал: «Иоанн IV был первым царем не потому только, что первый принял царский титул, но потому, что первый сознал вполне все значение царской власти, первый составил сам, так сказать, ее теорию, тогда как отец и дед его усиливали свою власть только практически»[20].

 Замечательный русский религиозный философ Лев Тихомиров (бывший народоволец, раскаявшийся в своих революционных грехах и превратившийся из либерального Савла в самодержавного Павла) так охарактеризовал эту теорию:

 «Правильнее было бы сказать, что Иоанн Грозный первый сформулировал значение царской власти и в ее формулировке, благодаря личным способностям, был более точен и глубок, чем другие. Но идеал, им выраженный, — совершенно тот же, который был выражаем церковными людьми и усвоен всем народом»[21].

Иван Лукьянович Солоневич назвал этот идеал «народной монархией», указав в одноименной книге те идеи, на которых, как он считает, базировалось в прошлом и будет воссоздано в будущем русское самодержавие: русский национализм, неразрывно связанный с православием, монархическая государственность, основанная на единоличном наследовании престола и опирающаяся на внеклассовое, бессословное общенациональное народное представительство[22]. Такое общенациональное народное представительство и собрал первый русский царь вскоре после своего венчания на царство.

Первый Земский собор — собор социального «примирения» (1549). Принятые на этом соборе решения (прежде всего — о создании местного самоуправления) свидетельствуют о том, что он был инструментом для решения важнейших государственно-политических вопросов, начиная от изменения тогдашнего «основного закона» страны — Судебника и заканчивая утверждением о необходимости реформ всех сторон государственной жизни. Именно этот собор заложил основы местного самоуправления, установив выборность народом должностных лиц повсеместно, в том числе и в частных владениях бояр, отгороженных прежде от государственной власти древней системой привилегий и иммунитетов. Можно сказать, что это был первый шаг по пути к «национализации» боярских вотчин, продолженный затем и уравнением вотчины с поместьем, и опричной чисткой Центральной России от самих вотчинников и их окружения, которую царь называл «перебором людишек».

Кризис противостояния старой и новой социально-политических систем вел к обострению борьбы между удельной княжеско-боярской партией с одной стороны и поместным дворянством и царем с другой. Две эти силы сошлись в середине XVI века в борьбе за власть. Именно власть, а не собственность, как отмечает А.И. Фурсов, и была главным объектом борьбы этих сил, в чем и заключается специфика русской истории: «Итак, борьба дворянства и боярства — не миф, но главный объект борьбы — не собственность, а власть, поскольку только власть на Руси регулировала (регулирует) доступ к вещественной субстанции, к общественному продукту»[23].

Таким образом, в истории России, в том числе и в российской истории XVI века, борьба за высшую власть велась как за инструмент справедливого (или несправедливого) перераспределения общественного продукта внутри общества.

В этой борьбе коллективным представителем подавляющего большинства населения страны и стал Земский собор, а выразителем интересов «олигархов» — т.н. «Избранная Рада». Ближайшим историческим аналогом Избранной Рады в нашей истории можно назвать коллаборационистскую Семибоярщину Смутного времени и преступную Семибанкирщину 90-х гг. ХХ века.

 

***

Вторым фактором, оказавшим значительное влияние на социальное и политическое развитие России в XVI в. была опричнина. Вопрос об опричнине — ее характер, задачи, цели, результаты — один из самых острых и «водораздельных» для исследователей вопросов, поставленных перед исторической наукой эпохой правления Ивана Грозного.

А.И. Фурсов как основной результат опричнины указывает преодоление в целом и основном еще «не стертые» к середине XVI века «многие дефекты-реликты киевской, владимирской и ордынско-удельной эпох, которые пришлось «кусать» и «выметать» опричнине... Опричнина до конца «дотёрла» удельную систему, устранив даже её следы; окончательно «переварила» Новгород и в значительной степени поставила под контроль церковь»[24].

В политическом смысле опричнина была тем, что сейчас называется чрезвычайным положением. Царю законодательно предоставлялось право, без совета и приговора Боярской думы, судить и казнить бояр, реквизировать их имущество, отправлять в ссылку и даже казнить. Земский собор 1564/65 гг. вкупе с Боярской думой утвердил эти особые полномочия.

Так считает ряд известных историков. Как указывает академик Л.В. Черепнин[25], такого мнения придерживаются Н.И. Костомаров, А.А. Зимин, С.О. Шмидт, Р.Г. Скрынников. Причем особенность Земского собора 1565 г., утвердившего опричнину, как пишет Черепнин, «заключается в том, что он собрался не по инициативе царя, а по инициативе сословий, в отсутствие царя». Царь на этом соборе не присутствовал. Опричнина стала выбором (и, в какой-то мере, — даже требованием) народа, поддержавшего Ивана IV Васильевича в его борьбе с боярско-княжеским олигархатом за единую сильную Русь во главе с царем, опирающимся на народ.

Важнейшей, с точки зрения создания гражданского общества России, была реформа местного самоуправления, или Земская реформа. Первого января 1864 г. на части территории Российской империи было введено Положение о губернских и уездных земских учреждениях, которые регламентировало создание земских учреждений и выборы в них.

По существу, это были первые после Земских соборов всесословные органы местного представительства и в этом качестве они могли бы сыграть решающую роль в преодоление социального кризиса, который поразил Россию в середине XIX в.

Однако, мало того, что таким образом императорское правительство пыталась переложить заботы о местном образовании, медицине, благоустройстве, соцобеспечении и даже тюрьмах на плечи населения, но и «бессословность» этих земств оказалась такой же извращённой, как и безземельная «свобода» бывших крепостных. Иначе и быть не могло, потому что буржуазные реформы не только запоздали как минимум на полвека, но и проводили их в жизнь представители отжившего класса помещиков-землевладельцев. По существу, все реформаторские усилия имперского правительства свелись к тому, чтобы как можно дольше сохранить за классом землевладельцев их преимущества, включая завуалированную зависимость от них бывших крепостных. Что привело к тому, что эти реформы не смогли снять имеющиеся противоречия, загнали их вглубь и стали катализатором дальнейшего раскола российского общества.

Разработанная в недрах МВД, реформа была призвана защитить дворянские интересы. Формально она предполагала, что в выборах мог участвовать человек любого сословия, но выборная многоступенчатая система с 3 куриями и многочисленные цензовыми ограничениями имущественного характера делала земство еще одной попыткой власти стреножить исторический процесс, ограничить как буржуа, так и крестьянство.

Председателями губернских и уездных съездов были предводители дворянства. Существовал ряд ограничений для земств: земские собрания и управы были лишены права общаться между собой, они не имели принудительной власти, так как полиция им не подчинялась; их деятельность контролировалась губернатором и министром внутренних дел, имевшим право приостанавливать исполнение любого постановления земского собрания.

В целом, хотя земская и городская реформы самоуправления и создали некоторые минимальные предпосылки для развития гражданского общества в России, но фактически они служили инструментами сохранения в иной форме прежних привилегий землевладельцев господствующего класса и объективно вели к углублению революционного кризиса в стране. Перефразируя известное выражение, можно сказать: «Никто не хотел революции. Революция была неизбежна». И основная вина за это лежит на правящей элите, которая, утратив способность к политическому анализу, потеряв веру в Бога, забыв о своём предназначении, не смогла реформировать социально-политическую систему, использовать опыт народного представительства вечевого периода и Земских соборов, отказаться от евроцентрических идиологем, принимающих на Русской земле деструктивный характер.

Династия Романовых так и не смогла подняться до концепции народной монархии и, в конце концов, получила «войну всех против всех».

В ответ на неспособность старых элит реформировать государственное устройство «сверху», социально-политический и экономический строй в России был революционным путем преобразован «снизу». Инструментом такого преобразования послужили Советы.

Считается, что Советская форма государственного устройства явилась практическим воплощением марксистской теории о построении коммунизма путём установления власти диктатуры пролетариата. Однако, как минимум для первых лет Советской власти утверждение о классовом марксистском происхождении власти Советов не справедливо.

Первоначально Советы были созданы стихийно восставшими рабочими в 1905-1907 годах, затем существовали как органы параллельный власти в Российской республики при Временном правительстве и были символом Советской России вплоть до её краха в 1991-1993 годах.

О самобытности и стихийности создания Советов народом свидетельствует и лидер РСДРП(б) В.И. Ленин. В 1906 г. он решительно отрицал марксистский характер Советов: «Эти органы создавались исключительно революционными слоями населения, они создавались вне всяких законов и норм всецело революционным путем, как продукт самобытного народного творчества, как проявление самодеятельности народа, избавившегося или избавляющегося от старых полицейских пут. Это были, наконец, именно органы власти, несмотря на всю их зачаточность, стихийность, неоформленность, расплывчатость в составе и в функционировании»[26].

С. Г. Кара-Мурза считает[27], что власть Советов была не классовой, а корпоративной и сословной: «В отличие от буржуазно-либеральной установки, Советы рабочих солдатских и крестьянских депутатов формировались как органы не классово-партийные, а корпоративно- сословные, в которых многопартийность постепенно вообще исчезла». Как пишет Кара-Мурза, и в 1917 году Советы были организованы по инициативе народных масс и общественных институтов, в первую очередь, кооперативов и заводских касс взаимопомощи[28].

Наверное, не будет ошибкой сказать, что генетически Советы оказались связаны и с Земскими соборами, и с более древним органом русского самоуправления — вечем. История завершила виток по своей спирали и вернулась к тому месту, где ее естественное течение прервали Романовы — к Земскому собора как Совету всея земли.

История «короткого» ХХ века в России (1917–1991) показала всему миру возможность построить справедливое общество, в котором большинство людей чувствует себя не только социально защищенными, но и социально востребованными, призванными к активной общественной жизни, участниками исторических процессов.

Советы были блестящий попыткой построить в России гражданское общество, основанное на социальной справедливости, которое не удалось по двум причинам: невозможности одновременной социальной революции сразу в большинстве экономически развитых стран мира и первородному греху человеческому — жадности, который развратил советский народ, а партийную элиту привёл на стезю предательства.

Основную роль в разрушении советской модели организации общества сыграло противоречие между бесклассовым характером т.н. номенклатуры (советской правящей элиты) и ее управленческой функцией (сейчас мы видим подобный процесс во многих глобальных корпорациях, где менеджеры высшего звена постепенно заменяют владельцев не только в сфере управления, но и становятся фактическими собственниками средств производства). Советская номенклатура, управляя огромными богатствами страны, не имела права на него, и в любой момент то или иное событие партийной жизни могло выбросить любого члена номенклатуры и его близких из привилегированного слоя.

Именно это, наряду с элементарной человеческой жадностью и стремлением к личному обогащению, стало причиной того предательства высшего партийно-хозяйственного слоя советского общества, в результате которого Советский Союз был разрушен изнутри, а представители номенклатуры оказались во главе вновь образованных государств, банков, концернов и корпораций.

В настоящее время наличие политических партий (большинство из которых выражают либо интересы чиновников, либо находятся на содержании у тех или иных влиятельных экономических групп) и многочисленных «общественных», «неправительственных» и «некоммерческих» организаций вовсе не свидетельствует о существовании в современной России гражданского общества. Кризис российского общества и российской государственности, к сожалению, не преодолен, а находится на подъеме. Для его преодоления нужна глубокая реформа всей социально-политической жизни страны. Однако вместо этого мы видим все ту же прискорбную половинчатость в реформировании страны, которая была в к. XIX — н. ХХ вв. (во время т.н. «Великих реформ» 1860-х и октябрьского Манифеста 1905 г.), и которая может иметь те же последствия (причем на фоне аналогичных факторов: финансовой и экономической зависимости России от мирового капитала, нашей промышленной отсталости, подготовки ведущих держав к новой мировой войне).

 

***

При знакомстве с историей нашей Родины не видите ли вы параллелей между Семибоярщиной русской Смуты XVII века и Семибанкирщиной 1990-х годов? Не напоминает ли вам презрение к народу вестернизированных элит XVIII века такое же отношение некоторых российских олигархов века XXI к тем, кто «не вписался в рынок» и «не имеет миллиарда»? А отсутствие в современной России адекватного ее нуждам «гражданского общества» не есть ли предвестник тех же «потрясений», которых безуспешно пытался избежать Петр Столыпин? Аналогичные причины часто приводят к аналогичным результатам, не правда ли?

В последнее время о Земских соборах и местных земских учреждениях Московской Руси все чаще упоминают как о нереализованной модели государственного устройства, имевшей парламентский потенциал, но уступившей место абсолютистской форме правления при Романовых.

Так почему бы нам не обратиться сквозь века к тому уникальному опыту, который оставил нам в сфере социально-политических отношений первый русский царь Иван IV Васильевич Грозный, который знал, как и положено знать Помазаннику Божьему, что надо делать в подобной ситуации: объединять Россию, опираться на народ России, строить понятную и справедливую для подавляющего большинства народа постоянную легитимную систему взаимодействия власти и общества, опирающуюся на настоящее народное местное самоуправление.

Земские соборы не только стабилизировали социальную ситуацию в стране, но и позволили царю и народу обрести единство, столь необходимое в тот тяжелый исторический период, когда в жесточайшей борьбе между боярско-княжеским олигархатом, готовым растащить Русь по вотчинам и центральной властью, Российское государство входило в Новое время, создавая единое экономическое, политическое, социальное и, главное, духовное пространство.

Гражданская активность большинства населения России второй половины XVI — начала XVII, организованного в земство, воспитание в земской системе самостоятельно и широко, в государственном масштабе мыслящих лидеров, позволило народам России в момент смертельной опасности Смуты, в условиях отсутствия и государства, и верховной власти, победить врага и воссоздать русскую государственность.

Это урок всем нам, ныне живущим в России.

Александровская общественная палата предлагает изучать этот опыт, творчески его переработать исходя из современных условий и применить на практике для возведения устойчивой и справедливой государственной системы, включающей все лучшее, что было выработано поколениями наших предков от самых древних вечевых времен до Земских соборов Ивана Грозного и социальных завоеваний советской власти. Преемственность опыта госстроительства, учет национальных, географо-климатических, экономических, культурных, этических и прочих особенностей Русской цивилизации должны стать непременным условием построения такой системы.

С чего же начать это строительство?

Александровцы предлагают начинать с учреждения в Александрове Института развития Российской государственности им. Ивана IV Васильевича Грозного. Наш город стал второй малой Родиной для этого великого правителя России, именно здесь, в Александрове, он закладывал основы современного государства Российского. И именно здесь была создана первая народная общественная палата в России, здесь была написана книга «История гражданского общества России от Рюрика до наших дней». Здесь бьется духовное сердце России. Александровская земля хранит царскую поступь, здесь воссоздается нами великодержавная история нашей Родины.

Александровский Кремль, сам город с его храмами и монастырями, должен стать символом возрожденной русской государственности, величия русского Духа, власти, идущей от Бога и несущей божественные Любовь и Справедливость!

Чтобы это произошло, в первую очередь надо сформулировать государственную идеологию России. Но прежде чем формировать общенациональную русскую идеологию, необходимо решительно отказаться от идеологии «офшорного компрадорства», пропитавшей «современные элиты» и сформировать новый правящий класс. При этом все изменения должны проходить эволюционным путем: свой лимит революций Россия уже выбрала в XX веке.

Мир стоит на пороге новой эры, и мы должны предложить русскому народу и  миру решения проблем, если хотим, чтобы наш народ и наша страна не просто выжили, но и вышли на новый уровень развития. Единство и любовь внутри общества, легитимное взаимодействие между обществом и властью — вот единственный выход из исторического тупика, куда человечество загнано старой социально-политической конструкцией, в которой довлеет война всех против всех.

Наша общая задача — добиться национальной консолидации, а консолидировать нацию можно только на основе общих нравственных и исторических ценности русского и других народов Евразии. Если консолидация будет успешной, а политический курс будет проложен в верном направлении, через несколько лет мы станем свидетелями появления новой парадигмы публичных ценностей в России.

Завершится ли процесс национальной консолидации нашей победой? Удастся ли нам разрешить проблемы, поставленные перед нами XXI веком? Какой будет наша страна и мир вокруг нас? В первую очередь это зависит от активной жизненной позиции каждого гражданина России, от того, сможем ли мы создать легитимную и справедливую общественно-политическую систему взаимодействия общества и власти.

Мы живем в переходный период, когда в муках мирового системного кризиса, насыщенного экономическими и военными потрясениями, религиозными конфликтами и террором, рождается новая мировая система. Что ожидает мир и нашу страну в ближайшем будущем?

Наша страна, государство, общество должны войти в это будущее сильными, едиными, готовыми справиться с любыми испытаниями, готовыми показать силу Духа истинной власти от Бога, способной построить вместе с народом, с Божьей помощью и на основе Божьих заповедей новую справедливую цивилизацию.

Но для этого власть и общество России должны быть едины. Такое единство может обеспечить только социально-политическая система, обеспечивающая взаимодействие власти и общества на всех уровнях государственного управления, поддерживающая социальную справедливость, обеспечивающая соблюдение законности и правопорядка равное для всех без исключения граждан.

У нас есть исторический образец такой системы организации гражданского общества: народная монархия Ивана Грозного и его Земские соборы. Взяв все лучшее от этих исторических образцов, творчески переработав их для современной эпохи развития российского общества, мы можем и непременно должны построить в России стратегический союз народа и власти — иного пути в будущее у нас нет.

 

***

Народу нужна сильная власть, а сильная власть базируется на крепком фундаменте. Непременными элементами такого фундамента должны быть национализация (земли, полезных ископаемых, основных предприятий тяжелой промышленности, связи, путей сообщения, национального банка и т.п.), социальные гарантии, защита гражданских прав простого человека. Только так можно вернуть реальную власть государству.

Необходимо выстраивание устойчивой системы сохранения преемственности в управлении государством, которая позволит продолжить политический курс на укрепление и возрождение страны. Но такая система невозможно без реального гражданского общества — легитимной системы эффективного взаимодействия народа и власти, органов представительства интересов всего народа, всех его страт, групп, слоев, классов. Мир входит в эпоху катаклизмов, и Россия может выжить в это время только за счет полной консолидации общества, в котором власть учитывает интересы народа, а народ поддерживает власть.

Что для этого можно сделать уже сегодня?

Мы видим пути преодоления социально-политического кризиса и возрождения России в следующем:

1. Возвращение к сословной структуре общества. Обычно сословное деление общества воспринимается как нечто негативное и неактуальное. Так нас учили в советское время (хотя, само советское общество с его делением на трудящихся, интеллигенцию и управленцев без особой натяжки можно назвать сословным), так мы считаем, по привычке, и сейчас. Однако это не так.

Сословия — социальные группы, различающиеся по своим обязанностям перед обществом и государством, несущие каждая свои особые обязанности. Трудящийся кормит воина и чиновника, воин защищает чиновника и земледельца, чиновник управляет на благо страны и народа. Особенно важна в этой системе справедливость распределения обязанностей, так как от этого зависит, как разные сословия воспринимают возложенные на них обязанности — как сизифов труд, или как труд во имя общей цели.

Само слово «сословие» напоминает «содружество», «сотоварищество», «сотрудничество», т.е., нечто объединяющее, с ярко выраженным положительным смыслом. Сословия — это государственное тело, живой организм. Сословия трудятся совместно во имя сверхцели, сверхидеи, одинаково важной для всего народа.

В отличии от сословий, для которых вопрос собственности есть вопрос второстепенный, имеющий узкое значение «хлеба насущного», необходимого для сохранения жизнедеятельности, классы различаются по своему отношению к собственности и разделяют общество на группы, каждая из которых преследует свои частные меркантильные цели и стремится, ввиду этого, захватить для себя в обществе определенные преимущества, а, потому, вступает в конфликт с другими классами. Для победы над противником классы создают политические партии. «Партия» в переводе с английского или французского на русский означает «часть», «группа». Классы раздирают единое общество на противоборствующие группировки и ведут перманентную войну всех против всех внутри государства. Это разрушают общество изнутри, ибо «Царство, разделившееся в себе, не устоит».

В связи с этим мы предлагаем распустить все партии, включая «правящую», и сформировать в России сословную структуру общества, как наиболее пригодную для будущей цивилизационной модели, идущей на смену национальному (капиталистическому) государству.

2. Для реализации необходимой социально-политической реформы нужна новая элита (управленцы). Основой для ее формирования должен стать Закон, определяющий порядок отбора кандидатов на государственную службу, их обучения, воспитания и допуска к госслужбе; при этом должен действовать категорический запрет семейственности, знакомства, кумовства; формироваться новая элита должна исключительно на конкурсной основе и профессиональном отборе лучших из лучших. Как пример такого формирования новой элиты можно указать систему подготовки кадров госслужащих в Китае.[29]

3. Бисмарку приписывают фразу о том, что Франко-прусскую войну выиграл прусский школьный учитель. Так это или нет, но в подготовке новой элиты роль школы трудно переоценить: именно она должна дать ту массу образованной и патриотически воспитанной молодежи, которая станет источником кандидатов в управленческое сословие. В связи с этим мы видим крайнюю необходимость в скорейшем реформировании системы российского образования исходя из новых задач и, в первую очередь, введение новых учебников по истории и обществоведению. В целом же система образования новой России должна способствовать функционированию «социальных лифтов» для молодежи: сословия это не замкнутые касты, между которыми нет никаких переходов, а живой организм, служащий для наиболее полного развития талантов и возможностей каждой «клеточки» на благо всего общества.

4. Едва ли сохранение и возрождение России возможно без ее титульного и государствообразующего народа — русских. Однако сегодня сложилась абсурдная ситуация когда в Конституции РФ не только не определен статус русского народа как государствообразующего, но и просто отсутствует упоминание о русских, как одном из народов «многонациональной» России. Это опасное для Российской государственности положение должно быть незамедлительно исправлено: в российской конституции должен быть прописан статус русского народа как титульной государствообразующей нации. Без решения «русского вопроса» остаются пустым звуком разговоры о «Русском мире» и «Евразийской цивилизации» — без русских проект единого евразийского пространства просто рассыплется и станет добычей алчных «партнеров» с Запада и с Востока.

5. Фундаментом российского гражданского общества, наряду с новой управленческой элитой, как и во времена Ивана Грозного, должны стать структуры местного самоуправления. Здесь уместно вспомнить, что, прежде всего, гражданское общество России — это система легитимного, профессионального и ответственного взаимодействия между структурами гражданского общества и всеми ветвями власти на всех уровнях от муниципального до федерального. Поэтому под структурами местного самоуправления подразумеваются не только (и даже не столько) какие-либо административные органы местной власти, но вся совокупность общественных организаций региона: общественные палаты (советы), творческие союзы, объединения и ассоциации представителей творческих профессий; торгово-промышленные палаты и объединения предпринимателей; профсоюзы;  ассоциации жилищного самоуправления (ТСЖ, ЖСК, домовые советы); ветеранские организации; средства массовой информации и т.п. — вплоть до клубов по интересам и других объединений граждан.

Опыт и практика Общественной палаты г. Александрова позволяет предложить следующую структуру взаимодействия общества и власти: во всех муниципальных образованиях создаются муниципальные (гражданские) Общественные палаты (советы), формируемые гражданами в соответствии с федеральным Законом.

Порядок взаимодействия Общественных палат с многочисленными общественными, профессиональными, творческими союзами, советами и организациями на муниципальном уровне должен быть легитимным, профессиональным и ответственным, ибо данное взаимодействие — не организация досуга, а реальная, крайне необходимая профессиональная работа по координации, объединению профессиональных, творческих усилий граждан, направленная на решение проблем территории проживания, решение социально-значимых вопросов, организации совместной деятельности с властью по вопросам местного самоуправления, совместно со структурами прокуратуры, счетной палаты, КРУ, обеспечение эффективного, профессионального контроля за расходованием бюджетных средств, ходом работ по реализации социально значимых проектов.

Общественные советы — во всех без исключения ветвях власти и на всех её уровнях важнейший, основной институт гражданского общества! Важность и незаменимость его в том, что именно через общественные советы во взаимодействие с властью вовлекаются самые лучшие профессионалы, активные граждане, обладающие большим практическим опытом в данной области деятельности. Формировать такие советы обязанность гражданских структур — Общественных палат.

 Но палат  действительно общественных, а не сформированных «под себя» правящей партией или чиновниками. Это принципиально важное условие, неисполнение которого делает всю систему ничтожной, бессмысленной и, как итог, опасной для общества.

Основополагающей идеей системы, безусловно, является необходимость формирования Общественных палат снизу, гражданами, общественными организациями. Необходимо категорически отказываться от порочной практики формирования Общественных палат политическими партиями, администрацией, представителями власти различного уровня.

Общественные палаты должны выступать конкретными выразителями интересов большинства граждан на территории проживания. Они должны отстаивать основные законные интересы населения: условия их проживания, безопасности, соответствие экологической обстановки нормативным требованиям, уровень социального, медицинского обслуживания, образования, занятости, сохранения культурных и местных традиций. То есть то, что волнует и беспокоит любого человека независимо от его образования, социального положения, партийной принадлежности, культуры, вероисповедания, уровня гражданского самосознания и социальной активности.

 Опыт формирования Общественной палаты г. Александрова, многолетний опыт практической деятельности по проблемам развития гражданского самосознания, опыт совместной деятельности со многими общественными организациями, и прежде всего российской Ассоциацией ТСЖ и ЖСК (журнал «Председатель ТСЖ», редактор С. Беркимбаева), указывает на готовность и способность граждан России к активной общественной, профессиональной работе в вопросах организации местного самоуправления, в местах непосредственного проживания граждан.

Наш проект предусматривает в обязательном порядке новый порядок формирования региональных Общественных палат. Ныне действующий порядок формирования ОП в регионах скопирован с «Закона об Общественной палате РФ», где Президент РФ формирует 50% состава своим решением. Подобное «копирование» привело к тому, что ОП регионов заполнены «представителями правящей партии» и изображают видимость взаимодействия общества и власти. В некоторых регионах ОП не сформированы по-настоящему до сих пор, что говорит о нежелании региональной власти что-либо менять. ОП в таких регионах оторваны от общества, граждан и не представляют их интересов.

Предлагаемая нами модель гражданского общества, как системы взаимодействия, категорически отвергает какое-либо партийное влияние на все без исключения элементы системы. Авторитет и влияние партий во всех государствах мира стремительно падает. Это объективный процесс эволюционного развития человечества. Россия прошла свой сложный путь «партийного строительства» и, имея колоссальный опыт в этой области человеческого бытия, способна далее двигаться путем развития и применения гражданских  процедур, используя, прежде всего, здравый смысл и мудрость.

И тут необходимо добавить, что на сегодняшний день единственными легитимными структурами гражданского общества в России являются Общественные палаты регионального и федерального уровня. Однако поскольку эти организации сформированы «правящей» партией и представителями власти, они, к сожалению, не всегда адекватно представляют и выражают интересы большинства граждан. ОП РФ, региональные ОП пока что последовательно обеспечивают лишь видимость взаимодействия власти и общества, что вызывает недовольство и недоверие граждан.

Поэтому необходим новый закон «Об общественных палатах России», который правильнее было бы назвать «Закон о гражданском обществе  России».

 Этот закон должен, прежде всего, утвердить понятие гражданского общества в России как системы профессионального, легитимного и ответственного взаимодействия общества и власти на всех уровнях. Именно взаимодействия — это главное!

6. Для подготовки и проведения в жизнь необходимых социально-политических реформ мы предлагаем создать в Александрове, который был при Иване IV Грозном полтора десятилетия столицей России, Институт Российской государственности, как научно-исследовательский, методологический и учебный центр для всей России с филиалами в каждом федеральном округе. Только наличие диплома этого института дает право поступать на государственную службу.

 

***

Но при всей глубине необходимых революционных преобразований надо помнить, что лимит революций наша страна уже выбрала в ХХ веке. Поэтому единство — наш пароль для прохода в будущее.

«Единство и любовь» — эти слова должны стать нашим лозунгом, если мы хотим сохранить наш мир для себя и для наших детей.

Мир стоит на пороге новой эры, и мы должны искать новые решения старых проблем, если хотим, чтобы наш народ и наша страна не просто выжили, но и вышли на новый уровень развития. Единство и любовь внутри общества, между обществом и властью — вот единственный выход из исторического тупика, куда человечество загнано старой социально-политической конструкцией, в которой довлеет война всех против всех.

Мы стоим на пороге национальной консолидации, а консолидировать нацию могут только общие нравственные и исторические ценности. Если консолидация будет успешной, а политический курс будет проложен в верном направлении, через несколько лет мы станем свидетелями появления новой парадигмы публичных ценностей в России. Несколько лет — немалый срок, но процесс уже начался.

Завершится ли процесс национальной консолидации нашей победой? Удастся ли нам разрешить проблемы, поставленные перед нами XXI веком? Какой будет наша страна и мир вокруг нас?

В первую очередь это зависит от активной жизненной позиции каждого гражданина России, от того, сможем ли мы создать легитимную и справедливую общественно-политическую систему взаимодействия общества и власти.

И еще от того, сможем ли мы воспользоваться тем опытом государственного строительства, который наработали наши предки.


[1] См.: Четверикова О.Н. Гаагский трибунал в системы глобальной частной власти ТНК. В кн.:  МТБЮ. Деятельность. Результаты. Эффективность. М.: Индрик, 2012. С. 31-41.

[2] Balanaya B., Doherty A., Hoedeman O., Maanit A. Wesselius E. Europe Inc. Comment les multinationals construisent l’Europe et l’economie mondiale. Marseille Agone, 2005. P.17.

[3] См.: А. Давыдов. О некоторых социально-политических последствиях становления сетевой структуры общества. Он же. Сеть как основная форма грядущей экономической организации общества. // Аналитический Вестник СФ, №17/2002.

[4] http://www.ng.ru/ideas/2000-09-07/8_strateg.html

[5] См.: «Этические аспекты имплантатов в человеческое тело средств информационно-коммуникационных технологий». Заключение Европейской группы по этике в науке и новых технологиях для Европейской комиссии №20. Принято 16.03.2005.

[6] Более подробно об этом сказано в книге: Кривоносов М.М., Манягин В.Г. История гражданского общества России от Рюрика до наших дней. М.: Книжный мир, 2015.

[7] https://ru.wikipedia.org/ Гражданское общество

[8] Там же.

[9] Беляков А.В., Матвейчев О.А. Большая актуальная политическая энциклопедия. М.: Эксмо, 2009.

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] См.: Кривоносов М.М., Манягин В.Г. История гражданского общества России от Рюрика до наших дней. М.: Книжный мир, 2015.

[13] Беляков А.В., Матвейчев О.А. Большая актуальная политическая энциклопедия. М.: Эксмо, 2009.

[14] Подробнее об этом: Кривоносов М.М., Манягин В.Г. Русский мир: рассказы о нашей истории. М.: Книжный мир, 2016.

[15] Святитель Дмитрий Ростовский писал о царе: «Как человек по душе своей есть образ и подобие Божие, так и Христос Господень, помазанник Божий, по своему царскому сану есть образ и подобие Христа Господа». Подробнее см.: Манягин В.Г. Апология грозного царя. М.: Родная страна, 2018.

[16] Беляев И. Д. Земские соборы на Руси. М., 1902. Издание книгопродавца А.Д. Ступина.

[17] В. Мякотин. Земские соборы / Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона.

[18] Ключевский В.О. Состав представительства на земских соборах древней Руси / В. кн.: Ключевский В.О. Сочинения в восьми томах. Т. VIII. Исследования, рецензии, речи (1890-1905). М.: Издательство социально-экономической литературы, 1959.

[19] В. Мякотин. Земские соборы / Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона.

[20] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Том 6. Глава 2. Правление боярское / http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p2.htm

[21] Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. М.: Сербский Крест, 2004.

[22] Никандров Н. Иван Солоневич: народный монархист. М.: Алгоритм, 2007.

[23] Фурсов А.И. Вперед, к победе! М.: Книжный мир, 2013.

[24] Фурсов А.И. Указ. соч.

[25] Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI—XVII вв. — М.: Наука, 1978. — 416 с.

[26] Ленин В.И. Победа кадетов и задачи рабочей партии.

[27] Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация, т. 1. Советская власть.

[28] Кара-Мурза С.Г. Указ. Соч.

[29] Подробнее об этом см.: Делягин М.Г.  Империя в прыжке. Китай изнутри. М.: Книжный мир, 2015.

Последнее обновление ( 12.08.2018 г. )