Весь мир театр. Одного Зрителя

26.04.2019 г.

Миллион раз люди задавали вопрос: если Бог есть любовь, и ни один волос не упадет с головы человека без воли Божьей, то почему погибают дети? Почему они болеют раком? Почему подвергаются насилию? Как Бог допускает это? И много раз слышали на это в ответ: "На все воля Божья... Нам не дано понять волю Господню... Пути Господни неисповедимы... Если бы ребенок не погиб, с ним случилось бы что-то похуже..." Кого как, а меня эти ответы не устраивают. Поэтому, рискуя стать "совопросником века сего" (что бы сие не значило), задам тот же вопрос в миллион первый раз. И сам же попробую ответить на него.

Мой канал на ютубе "Писатель Вячеслав Манягин"
Моя группа в ВК "Писатель Вячеслав Манягин"






Бог есть Любовь?

«Бог есть любовь», - сказал апостол. Глядя на изувеченные трупы детей, погибших под завалами дома в Магнитогорске или сгоревших в развлекательном центре в Кемерово, начинаешь сомневаться в истинности этих слов. Когда речь идет о случайной гибели одного ребенка, еще можно удовлетвориться объяснениями священников, которые успокаивают безутешных родителей тем, что «еще неизвестно, что было бы с ребенком, останься он жив» и что «Господь избавил его от какой-то худшей судьбы, милостиво забрав к Себе». Но когда гибнут жестокой смертью, замерзая под завалами, сгорая или взрываясь сразу несколько детей, объединенных только проживанием в одном подъезде, полетом в одном самолете или походом в кино, такое объяснение, относящееся к личной судьбе одного конкретного человека, как говорится, «не прокатывает». Я уж не говорю об одновременной смерти десятков взрослых, живших в одном подъезде: от какой «худшей» общей судьбы уберег их милосердный Господь, забрав к Себе одномоментно? Так и слышу хор голосов, призывающих меня не рассуждать «о путях Господних, которые неисповедимы». Но тот же Господь дал мне разум для познания мира и, как говорят богословы, Его Самого. Поэтому, рискуя записаться в «совопросники века сего», я и задаюсь вопросом: если Бог это Любовь, то чем объяснить то всеобъемлющее горе, которое Он принес родителям этих детей, погибших по воле Его (а ни один волос с головы человека не упадет без воли Божьей, как сказано в Писании) накануне Его Рождества?

Один из случайно спасшихся в магнитогорской мясодавке людей (мужчина вышел в гараж за машиной за несколько минут до взрыва) пошел в храм благодарить Бога за чудесное спасение. И в храме от священника услышал: «Хоть ты и балбес, но Господь Бог тебя любит. Вовремя тебя из дома выгнал». Получается, что тех, кого Он не выгнал — то и не любит? Надо ли понимать это так, что Господь любит не всех людей, а только избранных, пусть даже и «балбесов», в число которых не вошли те несколько детей, погибших под руинами дома? И тот 11-месячный младенец, который был спасен сотрудниками МЧС и в тяжелом состоянии находился в больнице? Наверно, он был ужасный грешник, этот пеленочник, в отличии от своих родителей и старшего трехлетнего брата, которые уцелели и сидели у его койки, в надежде, что младенец выживет. Надо ли это понимать так, что сначала Бог его нелюбил (и ребенок пострадал), но потом полюбил и позволил выжить? Я специально задаю абсурдные вопросы, чтобы обострить постановку проблемы, заставить читателя отойти от привычного образа мысли и задуматься.

Для всего можно придумать оправдания и всему можно придать высший смысл. Но в таких случаях я не нахожу ни того, ни другого. Единственное, что приходит на ум, так это существование определенного, предписанного свыше, сценария жизни для каждого из нас. В соответствии с этим сценарием мы и двигаемся по жизненному пути. Обычно такой сценарий люди называют судьбой. Некоторые (фаталисты) считают, что судьбу не изменить, другие уверены, что на нее можно повлиять путем различных манипуляций или молитв.

Известно, что Христос молил Бога-Отца, чтобы «чаша» суда, мук и распятия миновала его, «если возможно». Но муки, распятие, смерть и Воскресение все-равно наступили, вне желания Самого Христа, но по желанию Бога-Отца. Это следует из слов Христа: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39).

Кто-то скажет: уж если Христу не удалось изменить свою судьбу, то что говорить о нас, простых и грешных людях? Но что если миссия Христа, его роль в истории человечества была так велика, что ее нельзя было переменить ни в каком случае? Иначе посыпалась бы основная сюжетная линия вселенской игры, некой Божественной комедии, в которой мы все принимаем участие? А для обычного человека есть способ внести в сценарий коррективы?

Внутри игры

«Весь мир театр, а люди в нем – актеры», – утверждал Вильям наш Шекспир. Быть может, он и не включал в эту свою фразу религиозный, мировоззренческий аспект (хотя я уверен в обратном), но, возможно, и в этом смысле был очень близок к истине. Конечно, Шекспир подразумевал прежде всего то, что каждый из нас играет перед другими людьми какую-то определенную роль: от младенца до впавшего в детство маразматика. Но это лишь шелуха, верхний слой луковицы, под которым великий драматург прячет столь характерное для Ренессанса понимание жизни как игры Фортуны, на своем колесе то возносящей человека на вершину, то низвергающей в пучину бедствий. Собственно, в этом-то практически весь Ренессанс и заключался: впервые со времен поздней античности возродилось понимание случайности, бессистемности событий в жизни человека (вызванное упадком веры в человеке эпохи Возрождения). До того, в Средние, или как их еще называют на Западе, Темные века, жизнь человека определялась Богом и была детерминирована. Во всяком случае, в средневековье верили, что все случается с человеком по воле Божьей, в зависимости от его праведности или греховности, или по заслугам перед Богом его предков. Как минимум – в зависимости от вклада, внесенного им в близлежащий монастырь взамен молитв обитавших в нем благочестивых монахов. Человек эпохи Ренессанса, купец и путешественник, постоянно испытывающий тотальные перемены во всем, от погоды и места жительства до материального состояния, выражавшихся в обогащении или разорении, вернулся к мировоззрению античных философов, к тому учению, по которому Фортуна вертит всех на своем колесе или рассыпает подарки из рога изобилия на случайных людей. Авантюристу, пирату, конкистадору, отправившимся на край света за добычей, было ближе высказывание Лукиана, вложенные им в уста Мениппа, бывшего раба, получившего свободу, изучившего философию в Фивах и ставшего известным писателем:

«... человеческая жизнь подобна какому-то длинному шествию, в котором предводительствует и указывает места Судьба, определяя каждому его платье. Выхватывая, кого случится, одевает на него царскую одежду, тиару, дает ему копьеносцев, венчает главу диадемой; другого награждает платьем раба, третьему дает красоту, а иного делает безобразным и смешным: ведь зрелище (греч. θέατρον - театр. – В.М.) должно быть разнообразно! (как не вспомнить: «the Show must go on»!; выделено мной. – В.М.) Часто во время шествия она меняет наряды некоторых участников, не позволяя закончить день в первоначальном виде. При этом она заставляет Креза взять одежду раба или пленного; Меандрию, шедшему прежде вместе со слугами, она вручает царство Поликрата, разрешая некоторое время пользоваться царской одеждой. Но лишь только шествие закончено - все снимают и возвращают свои одеяния вместе с телом, после чего их внешний вид делается таким, каким был до начала, ничем не отличаясь от вида соседа. И вот иные, по неведению, огорчаются, когда Судьба повелевает им возвратить одежды, и сердятся, точно их лишают какой-либо собственности, не понимая, что они лишь возвращают то, что им дано во временное пользование».

Так что Шекспир, написав «весь мир – театр», лишь озвучил масс-мировоззрение своего времени.

«Боготрон»

Театр, как известно, возник как действие, связанное с религиозными ритуалами и таковым оставался довольно долго, вплоть до XVI-XVII веков, когда еще продолжали разыгрывать на Рождество и Пасху мистерии из библейской истории. В начале XVIII века святой Дмитрий Ростовский написал для учеников созданной им церковной школы «Рождественскую драму», поставленную 24 декабря 1704 года.

Понятно, когда население средневекового городка, обитатели княжеского двора или ученики приходской школы собирались поглазеть на сцену, где актеры играли для них сценку из Священного Писания. Но когда театр – это весь мир, чей взгляд может охватить такую обширную сцену (которая, возможно, намного обширней, чем мы себе представляем)? Есть театр одного актера, но тут мы имеем театр одного Зрителя, потому что только взгляду самого Творца театра по силам охватить всю сцену целиком. Ни человек, ни любое другое существо даже высшего порядка этого сделать не может.

И тут нам надо понять, что такое театр на самом деле? Какова этимология этого слова?

Греческое «θέατρον» обычно переводят на русский либо как «театр», либо как «место для зрелищ». Не забывают отметить и то, что этот термин может означать не только место, но и само зрелище. Все это верно. Однако (и на это также часто указывают) первая часть слова имеет отношение к Божеству (по-гречески Бог - θεός). Особенно хорошо это видно, если сравнить θέατρον с θεολογία (богословие). А если мы обратимся к женской ипостаси Божества – Богиня, то тут совпадение будет стопроцентным: и тут, и там первая часть слова – θεά. Возможно, зародился театр еще при матриархате, и был тогда не «зрелищем Бога», а «зрелищем Богини». Повсеместное поклонение Богине-матери во всем архаичном доантичном мире Передней Азии и Восточного Средиземноморья делает это предположение весьма вероятным.

Остается непонятной вторая часть – «τρον». Тут не получится проводить аналогии с такими словами из научного лексикона как синхрофазотрон или циклотрон, потому что (как утверждают все словари), их «трон» - это «остаток» слова «электрон», вошедший составной частью в сложносоставное слово. Более того, греческие словари не дают перевода «τρον» на русский.

Видимо, поэтому большинство исследователей этимологии слова «театр» просто «не замечают» «τρον’а». Но питерский режиссер Валерий Полещук дает, возможно и сомнительную, но интересную трактовку этого слова, в чем-то перекликающуюся по смыслу с завершающей частью научных терминов, упоминаемых выше: «протекать», «проходить» (как процесс). Он пишет в своей статье «Театр – коридор к Богу»: «Благодатная роль театра столь же прозрачно обнаруживается этимологическими изысканиями. “Театр” — (от греческого “Бог” и “протекать”) означает “как Бог струится и проявляется, каким Бог предстает перед народом”. Польский поэт Циприан Норвит предложил латинскую этимологию слова “театр”: teatr - te atrium - atrium dei, значит, коридор к Богу — не место, где живет Бог, а коридор Бога».

Таким образом, театр становится местом не просто зрелища, но местом встречи человека и Бога, местом, где человек может встретить «мимошествующего» Бога, как встречал Его когда-то Адам, гуляющий в Эдемском саду.

Однако толкование В. Полещуком слова «трон» - довольно произвольное и не обоснованное. И тут надо вспомнить, что в словаре древнегреческого языка можно найти слово «лектрон», означающее «матка, вульва, женское плодотворное начало» (Cлово «лектрон» в значении «матка, вульва» встречается. См. Indo-European Etymological Dictionary – Indogermanisches Etymologisches Woerterbuch J. Pokorny, pp.658-659 : lectron (греч.), lehter (верхненем.) = «lair, womb, uterus, placenta, afterbirth», т. е. – «логово, матка, плацента, послед». Аналогично в славянских языках: «ложе, ложесно» = «материнское чрево, матка» [Этимологический словарь славянских языков (праславянский лексический фонд). Выпуск 16. М., Наука, 1990, сс.124-126] – прим. к статье В. Полещука Игоря Быстрова).

Такой подход заставляет усомниться в правильности того смысла (а именно – тотального лицемерия, лицедейства), который мы вкладываем сегодня в слова Шекспира. Скорее английский драматург хотел сказать своим зрителям, что весь мир – это Божественный театр, в котором играется Божественная комедия. Или трагедия – кому как кажется с его позиции на колесе Фортуны. Играется для единственного Зрителя – Бога.

И все люди – актеры – играют в ней и для Него.

Или Он нами играет?

Свобода воли

Самый богатый афоризмами автор нашего времени, редактор «Литературной газеты» Юрий Михайлович Поляков как-то написал: «Человек свободен, как вода, бегущая по водопроводным трубам». Это поразительно удачный образ человеческой жизни, текущей от своего истока к своему впадению в загробный Солярис. Как сама «труба», так и направление течения – дело рук Божьих, и тут мало что от нас зависит. Хотя, конечно, вода может булькать, клокотать, создавать водовороты, сливаться с другими потоками и даже попытаться проесть ржавчиной стенки трубы. Но, как правило, это мало влияет на финал нашей личной игры на подмостках миротеатра, который определяет не только единственный его зритель, но и единственный сценарист-постановщик – Бог.

Павел писал: «Мню я, Бог нас явил последними посланниками, как смертников, чтобы зрелище (в греческом Новом завете в этом месте стоит θέατρον. – В.М.)было миру, и ангелам, и человекам» (1 Кор. 4:9) (Цитируется по Острожской Библии в переводе автора с церковнославянского на русский). «Бог явил» своих посланников на смерть в мировом театре, где на сцене присутствовали не только люди-актеры, но и ангелы, как верные Богу, так и падшие – под «миром» тут явно подразумеваются и мир видимый, и мир невидимый. (Так что состав участников Божественной трагедии распространяется и на духовный мир.) Таков был Его сценарий, и апостолы сыграли точно в соответствии с ним.

По воле Бога мы движемся по сцене мирового театра, надеясь достичь успеха (кто бы что под этим словом не подразумевал) и зачастую пытаясь выйти за рамки назначенной нам роли-трубы. По поводу этих попыток Михаил Булгаков (сын профессора богословия) написал в бессмертном несгораемом романе: «…для того, чтобы управлять [своей жизнью. – В.М.], нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?»

В сущности, надо признать, что у Бога есть жизненный план для каждого из нас, и нам остается только следовать ему. Поступающие так называются «угодниками Божьими». Отказавшись от своей воли, эти люди полностью положились на волю Божью и следуют разработанному Им для них сценарию. Жизнь их, при полной духовной умиротворенности, мало отличается от «жизни» юнита в компьютерной игре. При этом, вопреки протестантскому учению об «успешности праведников», «угодник» вовсе не запрограммирован на жизненный успех в нашем мирском понимании. Его могут ожидать как спокойная безмятежная жизнь, так и болезни, скорби и даже насильственная смерть, как мы видим из приведенных выше слов апостола о том, что они «явлены» Богом миру как обреченные на казнь смертники. Но в любом случае угодник получает удовлетворение от того, что полностью исполнил волю Божью и потому может рассчитывать на посмертное вознаграждение.

Как говорил прп. Серафим Саровский, «Если бы человек знал, что Господь приготовил ему в Царствии Небесном, он готов был бы всю жизнь просидеть в яме с червями». Но, к худу или к добру, на нашей планете очень мало людей, готовых настолько «отсечь» свою волю и умереть (как минимум, «для мира») при жизни. Большинство же людей пытается время от времени совершить побег за рамки предназначенной нам программой функции.

Однако как совместить такой детерминизм нашей жизни со свободой воли, которую даровал нам Творец и прокламируют все мировые религии, привязывающие судьбу человека к его перманентному и свободному выбору между добром и злом?

Мы можем проявлять свою свободу воли (вернее, свободу выбора) в двух сферах: мыслях и словах. Обычно к этим двум добавляют еще и дела, но на мой взгляд, в делах человек не имеет полной свободы выбора, потому что любое дело – результат его сложных взаимодействий с другими людьми и с Самим Богом. Поэтому результат любого поступка человека корректируется этими факторами и не может быть тем результатом, на который он рассчитывал (в теории игр одним из характеризующих признаков игры является взаимосвязанность поведения участников, поскольку результат, получаемый каждым из них, зависит от поведения всех участников). То есть, его свобода выбора проявляется в поступках не полностью, а опосредована волей Божьей. (По существу, полная свобода воли есть только у Бога, у человека же свобода воли ограничена свободой выбора возможного.)

Однако человек может повлиять на волю Бога через обращение к Нему в молитве. Пока этого не происходит, и человек совершает свой выбор без учета довлеющей над ним воли Божьей (неважно, по причине своего атеизма, противоборства Богу или просто неразвитости в духовном плане, препятствующей ему вступить в связь с Богом), его выбор автоматически становится рангом ниже, чем назначенная ему божественным сценарием программа, которой он должен следовать. И его выбор, выраженный в поступке, будет опять же автоматически корректироваться этой программой, старающейся устранить те флуктуации, которые человек вносит в нее.

Это понятно. Даже в тех жалких по сравнению с Божественной игрой компьютерных играх, которые придумало себе человечество, имеется множество второстепенных юнитов, которыми игрок не имеет возможности или желания управлять. Они действуют по программе, засевая поля, добывая минералы или строя дороги вне внимания повелевающего игровым миром человека. Что же говорить об игре, масштаб которой охватывает бесконечную вселенную и (возможно) множество населенных миров? (Кстати, вселенная как божественная игра объясняет и мучающий ученый мир вопрос: почему мы до сих пор не встретились с инопланетянами? Просто потому, что Бог этого не хочет :)

Чтобы юнит обратил на себя внимание Игрока, он должен вступить с Ним в связь – обратиться с молитвой (тут уместно вспомнить, что «связь» с Богом и есть религия в точном смысле этого слова). И если молитва не содержит просьб, направленных в ущерб другим людям, Бог услышит ее, и, при определенном духовном усилии богомольца, может исполнить. Только бойтесь своих желаний – они иногда ведут не совсем к тем последствиям, на которые мы в своей человеческой ограниченности рассчитывали. Вот в этом и заключается наша свобода выбора: мы можем умолить Богу попустить нам совершить какое-то действие и даже получить желаемый нами результат, но результат этот может принести нам непредсказуемые и, возможно, вредные последствия, которых мы не могли предвидеть. А Бог, хотя и предвидел их, но позволил человеку реализовать его свободу воли в поступке, то есть, внести изменения в сценарий Божественной комедии. Или в программу божественной Игры – как вам будет угодно.

Жребий обратной связи

В противовес дилемме «не желать ничего» и «пожелать лишнего» (Старик и Старуха в «Сказке о Золотой рыбке») человечество давным-давно нашло способ пожелать то, что угодно Богу: жребий. Именно жребий, как глас Божий, помогал человеку понять, о чем можно просить Бога, а от чего стоит воздержаться. Система жребиев, дающая случайный, независимый от человека результат, стала древнейшим «генератором случайных чисел». Это могли быть палочки разной длины, камешки разного цвета, а в более цивилизованные времена – орел или решка, текст в случайным образом раскрытой книге и, наконец, вершина цивилизации – генератор случайных чисел онлайн.

Некоторые современные христианские священники либо вовсе открещиваются от жребия как способа решения тех или иных вопросов (видимо, в силу своего плохого знакомства с Ветхим и Новым заветами), либо, признавая использование жребия в Ветхозаветной и Новозаветной церкви (Чис. 25:55; 1 Цар.10:19-21; Нав. 18: 6–10; Деян.1:23-26 и др.) и в новейшей церковной истории РПЦ (избрание жребием патриарха Тихона), все же осуждают тех христиан, которые «любят прибегать к жребию», не имея «твердой веры», так как это только приводит к бóльшим сомнениям. Не лучше ли обратиться к духовнику, который и твердую веру имеет, и лучше знает, что «духовному чаду» надо (тут автор хотел бы от себя добавить, что общаясь даже с общепризнанными в РПЦ духоносными старцами, ответы на свои вопросы – а это были, уверяю вас, вопросы не о том, «продавать ли козу» – он получал весьма уклончивые и не относящиеся к сути проблемы). В общем, молитесь, поститесь, слушайте «Радио Радонеж», там вам скажут, как правильно поступать в любой ситуации.

А уж когда бросают жребий «язычники», то это и вовсе, как следует из Тертуллиана непотребное занятие – метать жребий – равно как и «следовать пустым идолам, производить себе толпу богов, гадать, называть звезды ложными именами, предсказывать судьбы рождающихся» («Против Маркиона», кн. 1, гл. 1). Однако если результат «непотребства» язычников (то есть, метания ими жребия) оказывается соответствующим воле Божией, и факт сей оказывается запечатленным в Священном Писании, богословам волей-неволей приходится признать, что и в руках язычников жребий остается действенным инструментом общения с Богом. Так было, когда Господь отдал Иерусалим в руки Навуходоносора (Иер. 27:6), и языческий царь узнал об этом, бросив жребий, так же было и тогда, когда посредством жребия моряки узнали, что пророка Иону надо выбросить за борт в бушующее море. Думаю, бессмысленно спрашивать «язычников», что сами они думают по поводу действенности и божественности полученных путем бросания жребия ответов. Без сомнения, для них это глас Божий.

Точно так же относятся к жребию и в Исламе. В Коране он упомянут дважды, им пользовался Пророк, когда выбирал для поездки жен, и вообще, по мнению большинства мусульманских богословов, применение жребия для выяснения воли Аллаха не является запретным: «Суть в том, что жребий - это дозволенная в религии вещь, о чем говорится и в Коране, и в Сунне» (Шарх «Рияд ас-салихин», №187).

Игра с Богом

Для древних ариев генератором случайных чисел для «связи с Богом» стала игра в кости. Наши арийские предки вообще были еще те шалунишки, потому что пытались узнать волю божью не только посредством азартных игр, но и поглощая наркотическую сому, которую коллективно варганили на своих племенных демократических собраниях – отсюда, кстати, и казачий вар, попавший к казакам через скифов, вынесших свои ритуальные котлы с арийской родины (буквально казацкий вар означает «котел», в котором когда-то варганилась сома для всего рода, а в переносном смысле – собрание, сборы воинов, на которых обучали молодых бойцов), и индийские варны, и сленговое словечко «сварганить» (что-нибудь позабористее сомы), и даже – имя бога Сварога, сотворившего (сварганившего) Вселенную в своем котле. Сюда же добавим и древнеиндийское «сварга» – небо, небесный.

Игрально-гадальные кости существуют уже как минимум 4000 лет и встречаются по всему древнему миру, от Индии до Египта и от Персии до Скифии. Они имеют разную форму, изготовлены из разных материалов (деревянные для бедняков, золотые с драгоценными камнями вместо «глазков» – для царей и фараонов). В катакомбных погребениях Северного Причерноморья найдено чрезвычайно много таких игральных костей, причем особенной формы: не кубиков, а октаэдров, восьмигранников с притупленным срединным (поясным) ребром, так что из восьми образуются четыре гнутых грани. Именно такую форму имели игральные кости индоариев древности, и такие же изготовляются в Индии до сих пор (Клейн Л.С. Древние миграции и происхождение индоевропейских народов. СПб., 2007).

Это сходство не удивительно, учитывая единый арийский корень наших народов. Странная форма «индоарийских» игральных костей объясняется тем, что индийские арии начинали играть (вернее, вопрошать Бога), используя как кости коричневые овальные орехи дерева вибхидака (Ригведа. Мандала X, 34, «Гимн игрока»). Именно их форму и повторяют кости из причерноморских катакомбных могил. Ригведа в «Гимне игрока» красочно описала ритуально-азартную игру в кости наших древних предков. Игра, подобно колесу Фортуны то возносит игрока на вершину успеха, то сбрасывает в бездну отчаяния, но, в конце концов, он проигрывает скот, жену и свободу, но все равно, как и любой другой игроман, стремится к завладевшей им игре всеми фибрами души:

В собрание идет игрок,
Подбадривая себя: «Сегодня я выиграю!»
Но кости разрушают его надежды,
Отдавая противнику счастливые броски.
Игральные кости цепляют и колют,
Покоряют, мучают, испепеляют,
Даруют и вновь отнимают.
Не отпускают, будто намазаны медом.
Скачет алчная стая в сто пятьдесят костей,
Неумолимая как божий суд,
Непреклонный пред земною властью,
Им поклоняются даже цари.
Они катятся вниз, прыгают вверх.
Без рук побеждая двуруких.
Звезды с небес, упавшие в яму,
Сердце сжигают холодным огнем.

(стихи приводятся в художественной обработке автора на основе перевода Т. Елизаренковой)

Игра велась комплектом из 150 (трижды по пятьдесят, как написано в «Ригведе») костей-орехов, которые бросали в выкопанную в земле ямку (прообраз котла-вара), уподобляя небесным звездам – божественным посланникам, падающим на землю, чтобы донести до людей волю Бога («истину бога Савитара» - «Ригведа»). Игроки запускали руки в ямку и выхватывали оттуда пригоршню орехов – кому сколько Бог пошлет. Те, у кого число вытащенных орехов делилось на 4 без остатка – выигрывали, а те, у кого оставался лишний орех – проигрывали. Остальные варианты были «перебором», но проигрышем не считались.

Собрание, куда так стремится игрок – это сабха, совет «уважаемых» людей арийского поселения, где обсуждались важные вопросы и с помощью костей вопрошали Бога о том, как Ему угодно эти вопросы разрешить. Игра на скот и женщин (игрок из «Ригведы» жалуется, что проиграл собственную жену) была, собственно, продолжением испытания воли божьей по отношению к каждому из игроков, неким рукотворным «колесом Фортуны», доказывающим кого из участников Игры Бог любит больше. Ведь скот, женщины и рабы для последователей Заратустры (а первые индоарии, пришедшие в Северный Индостан из Арианы на границе Афганистана и Туркмении, были, без сомнения, зороастрийцами) означали не просто богатство, а средство воплощения истины Божьей на земле. Заратустра в изгнании, обращаясь к Ахурамазде, объясняет Ему, почему он бессилен и не может эффективно проповедовать учение Света среди людей («Авеста», 43, 46):

Знай я то, Мазда, от чего я бессилен:
Мало у меня стад и мало людей.

И в другом месте восклицает по тому же поводу:

Для получения правосудия, это мне подай, о Армайти,

Награды, богатства, жизнь Доброй Мысли.

К сожалению, игра в кости из ритуала познания воли божьей и способа перераспределения «скота и людей» в руки более угодного Богу исполнителя божественного правосудия весьма скоро превратилась в азартную игру, осененную былым сакральным значением. Генератор познания воли Божьей стал действующей моделью колеса Фортуны, осыпающего случайного пользователя материальными благами и столь же случайно обделяющего его противника. Теперь игрок молится не о подаянии ему благ как орудия для достижения истины и правосудия, а о выигрыше ради выигрыша, о победе не Истины над человеком, а человека над другими игроками и, по мнению человека-игрока, ему в этом «охотно» служит даже Бог (Атхарва-веда, VII, 50):

Как гром дерево
Всегда поражает беспрепятственно,
Так я сегодня игроков
Хочу разбить беспрепятственно с помощью костей.
От проворных, от непроворных,
От людей, которым не избежать неудачи,
Пусть сойдется отовсюду удача —
Выигрыш в моей руке!
И, переигрывая противника на первом ходу, он побеждает,
Как настоящий игрок, он вовремя делает удачный бросок.
Кто стремится к богам, не удерживает имущества —
Ведь бог охотно соединяет его с богатством.
Выигрыш у меня в правой руке,
Победа у меня в левой находится.
Пусть стану я завоевателем коров, завоевателем коней,
Завоевывающим богатство, завоевателем золота!
О кости, дайте игру, приносящую результат,
Как молочная корова!
Стяните меня потоком выигрыша,
Как лук — тетивой!

Последнее обновление ( 26.04.2019 г. )